«Что⁉ — ящер аж возмутился. — Почему⁉»

«Потому что. Я понял, что это ошибка».

«Но ведь ты говорил, что ваш Князь достойный мужчина и…»

«И я этого не отрицаю. Дело в другом. Ты доверился мне, а я… не торгую доверием. Но и держать тебя не буду. Хочешь — мы всё же вплавим твою душу в меч, или если хочешь могу отправить тебя на перерождение, ты же ничего плохого не сделал. Или оставайся».

Ярозавр Добротопсович замолчал. Задумался… наверное.

«Ну, — сказал, наконец, Ярик. — На перерождение я ведь всегда успею, верно?»

«Верно».

«А раз так, то выбор очевиден. По крайней мере, покуда ты не спасёшь рогатых, я хотел бы побыть с тобой. Чем могу, как говорится, помогу».

До этого я разговаривал с Яриком, не погружаясь в себя. А он, наверное, слышал мой голос, как глас с небес. Но теперь я ушёл в себя глубже, и оказался на берегу Океана.

— Спасибо! — кивнул я Ярику, после чего крикнул погромче: — Есть добровольцы⁉ Кто никаких преступлений не совершал, и находится здесь добровольно или по ошибке? Есть вариант прохождения альтернативной службы!

Поймать отклик в первую же секунду я не ожидал. Всё-таки обречь себя на жизнь наследного меча — решение не из простых. С другой стороны, шанс выбраться из Океана тоже выпадает не часто, и грех им не воспользоваться.

Всё-таки мечи имеют свойство ломаться, а Океан Охотника нет. Так что шанс уйти на перерождение, примерив на себя амплуа оружия, неизмеримо выше. И какая-нибудь мразь, которая сейчас плавает в Океане и у которой нет шанса договориться со мной по-хорошему, должна это понимать.

Зуб даю, через пару минут на берегу выстроится очередь.

Вот только никакую тварь, охотившуюся на людей, я не возьму.

— Последний раз спрашиваю! — крикнул я. — Добровольцы есть⁉

— Ну… я, — ответил приятный баритон и из Океана на берег вышел тот, про кого я, честно говоря, подзабыл.

Точнее, предпочёл не вспоминать.

Потому что аликорн, крылатый единорог, проходил по категории «сопутствующие жертвы». Как бы ни были идеальны Охотники, но когда бьёшь по площадям…

В тот раз в лесу неподалёку от столичного города завелись какие-то мерзкие упыри, которые я даже затрудняюсь внятно классифицировать. Сильные, местных рыцарей с одного удара валили. А я там как раз мимо проезжал, ну и дай, думаю, помогу. Ну и накрыл лес ковровой бомбардировкой, всё равно среди упырей никто бы не выжил, а значит, можно было не осторожничать.

Оказывается, кое-кто выжил. Это, правда, сложно было назвать жизнью. Кровь серебряного единорога обладает редкими магическими свойствами, и упыри это поняли. Они не убивали аликорна, держали его между жизнью и смертью.

В общем, моя атака оборвала и его жизнь тоже, за что он мне был даже благодарен. Но от очистительного огня отказался, объяснив это тем, что верит в судьбу, и раз уж попал сюда, значит, так тому и быть. И сидел в Океане, вместе с теми же упырями и всякой нечистью ещё и похуже.

— Ты точно понимаешь, о чём речь? — спросил я его.

— Меч для правителя Империи? Конечно, понимаю. Что тут непонятного? Но есть нюанс, — аликорн криво ухмыльнулся. — Ты же знаешь отношение нашего брата к справедливости?

— Болезненное, я бы сказал, — пожал я плечами. — Настолько, что многие считают вас мудаками похуже упырей. Договориться с вами невозможно.

— Всё верно, — аликорн даже не поморщился. — Так вот, я с радостью стану помогать твоему императору в справедливых делах. Но в тот день, когда он решит сотворить чёрную несправедливость, я сломаю меч и уйду на перерождение.