— Изель!!!

— А?

— Вставай давай! — крикнула Габи, а после раздалось три смачных шлепка.

Воображение тут же дорисовало мне, что шлепки приходились по голой заднице.

— А? Што?

— Вставай, задолбала уже, грёбаный ты шашлык!

Шашлык⁉ Что-то как-то даже обидно немного. Неужели Габи настолько не понравился мой шашлык, что она из него сделала ругательство? Хотя-я-я… Думаю, дело всё-таки в тортильях. Был бы вместо них лаваш, ацтечка бы так сейчас не говорила…

Путь до Малиналько проделали без остановок. Мы уехали на восток, подальше от эпицентра, и здесь мне открылась совершенно новая картина ацтекских городов. По всей видимости Арапахо, как опорник, был одной из визитных карточек Империи, и всё там было сделано напоказ. Монаршим приказом сверху в него необходимо было напихать всего самого-самого ацтекского, отсюда и возникли все эти ступени и пирамидальные постаменты.

Ну а здесь, в глубине страны, правила бал типовая застройка. Многоподъездные панельки без национальности с первым этажом, отданным под коммерческие площади, паркинги и небольшие торговые центры сплошь из зеркал.

Ацтекскую Империю здесь выдавал лишь пустынный пейзаж, краснокожее население, да вывески. Убери всё это, и я вполне мог бы решить, что нахожусь где-то в новостройках Пушкино или Наро-Фоминска.

Мы приехали чуть раньше назначенного времени, и я даже успел заглянуть в один магазинчик под необычным названием «Планета света» — моё внимание привлекла лампочка на вывеске. Вроде лампочка как лампочка, но спираль в ней как паутина намотана, длинная, и свет она даёт такой мягкий и тёплый, будто факел горит. Как будто в прошлую жизнь вернулся…

Откуда бы тут, среди панелек и «планет», взяться дирижаблю? — думал я до тех пор, пока мы не миновали город и не въехали на огромную, мать её, свалку.

За высоким забором из сетки-рабицы раскинулись целые горы ржавой рухляди: остовы машин, бытовая техника, какие-то сплющенные и перекрученные металлоконструкции. Вонять — не воняло. Никаких пищевых отходов, отсыревшей макулатуры и гнили я здесь не увидел, так что свалка была явно узкопрофильной. Индейцы то ли перерабатывали здесь металл, а то ли сортировали его — поди разбери.

Вот только…

Один хрен!

Мы покупаем дирижабль на помойке!

— Это единственный дирижабль, проходящий по параметрам, который выставлен на продажу во всей Империи, — как будто бы прочитал мои мысли мистер Ух. — Есть вариант заказать из США, но это и дольше и дороже.

— Насколько?

— Раз в пятьдесят дороже и ждать минимум два месяца, — со знанием дела ответил Ух, — там очередь, узнавал.

И тут я подумал, что впри-и-и-инципе… наве-е-е-ерное… нет ничего такого уж страшного в покупке дирижабля на свалке.

Да.

Определённо.

В конце концов, я же его отмою. И подлатаю. И ёлочку-вонючку на лобовое стекло повешу, и пару печатей нанесу, не иконку же мне вешать, в самом деле.

Нас никто и не думал останавливать, а потому мы и дальше покатили на моей бронемашинке. Что слева, что справа высились металлические горы. Ух по пути позвонил продавцу и сообщил о том, что мы уже прибыли.

— Кажется, где-то здесь, — сказал он, прищурился и крикнул: — Вот! Вот сюда сворачивай!

Индеец указал на огромный ангар из листов профнастила.

Ну… уже что-то! Стало быть, не совсем хлам покупаем. Стало быть, дирижабль содержался в помещении и под присмотром.

У ворот ангара нас уже встречали двое мужчин. Один — тощий сутулый тип в пиджаке и круглых очочках. Глазки бегают, ногами топчется на одном месте, а беспокойные руки никак не найдут себе места и то трутся друг о друга, то прячутся в карман.