Она замолчала, наблюдая, как Артём заканчивает разговор и поворачивается к машине. Он махнул рукой, — то ли прощаясь, то ли подбадривая, — и начал пробираться через завалы строительного мусора к разлому.

Аня опять переключила камеру на фронтальную, включив свет в салоне. Её глаза блестели от волнения и страха.

— Друзья, это чёрный разлом, — прошептала она. — Артём, конечно, очень крутой, но… мы же напарники, верно?

Она на секунду замолчала, словно собираясь с мыслями. Потом решительно кивнула:

— Я иду с ним!

Аня выключила фары и свет в салоне, погрузив всё вокруг в темноту. Звук закрывающихся дверей и сигнализации эхом разнёсся по пустырю.

— Так, теперь подсветим дорогу, — пробормотала она, включая фонарик на телефоне и снова переключая камеру.

Изображение в кадре дрожало, когда Аня начала пробираться по тому же пути, что и Артём. Луч фонарика выхватывал из темноты куски арматуры, обломки кирпичей и другой строительный мусор.

— Надеюсь, я не пожалею об этом, — нервно усмехнулась Аня, приближаясь к разлому. — Но кто-то же должен прикрывать спину этому безумцу, верно?

Чем ближе она подходила к разлому, тем больше помех появлялось в кадре. Изображение начало рябить и искажаться.

— Кажется, связь начинает барахлить, — голос Ани звучал всё тише сквозь нарастающий шум помех. — Если что, не волнуйтесь. Мы с Артёмом…

Её последние слова потонули в шуме, а затем экран погрузился в черноту.

«Сигнал потерян», — гласила надпись на миллионах экранов по всему миру.

Зрители, затаив дыхание, смотрели на чёрный экран несколько секунд.

А затем под трансляцией начался оживлённый обмен экспертными мнениями. И если бы кто-то взял на себя труд оценить расклад мнений, то узнал бы, что они разделились примерно поровну.

«Затащат!» — спорили до посинения одни.

«Хана принцессе!» — доказывали другие.

Пока внезапно кто-то не отключил все комментарии.

* * *

Император Дмитрий Голицын тяжело опустился в кресло, вытирая пот со лба. Только что закончился разговор с младшим сыном, больше похожий на битву.

Преданный секретарь, дожидавшийся в приёмной, предпочёл отойти подальше, уж очень сильно давили на него две ауры.

«Ну и что, что рога у ней⁈» — крик Володи прорвался даже через закрытые двери.

«Мать! Мать! Мать!» — раскатистое эхо разнесло по дворцу отцовское мнение.

В конце концов Володя выскочил из кабинета, хлопнув дверью. Совершенно безобразное поведение, но на это Его Величество решил уже закрыть глаза. И так погорячился.

Казалось, даже портреты предков на стенах кабинета осуждающе косились на своего потомка. Император вздохнул. Кто бы мог подумать, что править империей окажется легче, чем воспитывать детей?

В дверь осторожно постучали.

— Вашу-то… Входите! — рявкнул Император, пытаясь придать голосу хоть какое-то подобие спокойствия.

Секретарь, бледный как полотно, проскользнул в кабинет.

— Ваше Величество, вам стоит посмотреть блог вашей дочери, — пропищал он, протягивая планшет дрожащими руками.

Император уставился на экран. С каждой секундой его лицо приобретало всё более насыщенный оттенок пурпура.

— Твою ж… — выдохнул он, и тут же схватился за допотопный телефон, установленный на столе. — Главного егеря мне! Немедленно!

Через секунду или две оператор установил соединение.

— Ваше Величество, мы уже на месте, — отрапортовал начальник столичного егерского корпуса, едва сняв трубку.

— Команду внутрь отправили?

— Не можем, Ваше Величество.