И всё.

Конец.

На какой-то момент воцарилась тишина. Циклоп как стоял с вытянутой рукой, так и остался стоять. Только моргал часто.

А затем циклопинья прошептала что-то еле слышное и бахнулась на колени.

— Артём, выключи, пожалуйста, свет, — недовольно щурясь, попросила принцесса.

И перевернулась на другой бочок.

Вот так и зародился культ Великой Каменной Бабы…

ㅤ

К утру то, что я считал бурей, превратилось в настоящий тропический шторм.

Ливень стеной — крупный, холодный, остервенелый. Видимость можно сказать нулевая, но из окна всё-таки можно было видеть, как ветер стелет пальмы по земле, как какую-нибудь траву в поле.

Молнии сверкали каждые несколько секунд, сопровождаемые то дальними раскатами, то сухим треском. А значит, шарашит по всему острову.

Природа откровенно взбесилась.

— Долго? — спросил я у насквозь мокрого циклопа, который перешагнул порог дома.

И кивнул головой в сторону окна, чтобы он точно понял, что я спрашиваю про непогоду, а не про его вылазку на улицу.

За несколько секунд с бедолаги натекла целая лужа, а шкуры так вообще впору было выжимать.

— День, — циклоп подумал, потом добавил: — День и день.

Затем он прошагал к камину и ссыпал на пол целую охапку мокрых дров. Это была уже пятая его ходка в ненастье. Во время первых четырёх он разыскивал по полю коров и сгонял их поближе к дому.

Скотину хоть и жалко, но она, кажется, была к подобным природным фортелям привычна. Выглядела вполне себе довольной и от грома не шарахалась.

— Когда… опять, повторять? — не унимался я, с трудом подбирая слова и грамматические конструкции.

— День и день вода, пальцы солнце, — что-то прикинув, ответил циклоп.

И обернулся к своей циклопше, которая, тоже подумав, кивнула головой.

— Пальцы? — переспросил я.

— Рука-рука-нога-нога, — терпеливо объяснил циклоп. — Пальцы.

А-а-а! Вот оно что!

Получается один-два дня идёт дождь, потом двадцать дней солнышко? Не самый плохой расклад, если честно.

Когда циклоп наконец-таки освободился, у нас случился разговор про злые глаза, которые нельзя упоминать к ночи. И пускай у него самого не было достаточной информации, всё, что мне нужно было понять, я понял.

Циклопы действительно оказались последними из своего племени. Всех остальных глазастые паразиты уже заразили. Если кто другой и выжил, то они об этом не знали. Как я понял, сравнительно недавно популяция племени насчитывала больше сотни особей — циклоп долго думал, напряжённо, но потом начал загибать пальцы на руке:

— Пальцы, пальцы, пальцы, пальцы, пальцы… — он посмотрел на вторую руку. — Маленько пальцы. Много.

Сотня с чем-то, я так понял. И если они сейчас все заражены…

Мою догадку подтвердил циклоп.

— Гора, — для наглядности он показал на гору. — Злой глаза гора. Ходить гора — злой глаз. Не ходить гора — хорошо. Дождь, дождь, дождь… Злой глаз ходить дом. Злой глаз и злой глаз. Много-много злой глаз. Мы ходить быстро-быстро.

В целом понятно.

Какая-то лютая разломная гадина расплодилась в пещере и постепенно истребила популяцию циклопов. Сюжет простой и ровный, как морской горизонт.

Стало быть, как только распогодится, идём к горе лупить главгада.

Ну а пока…

Стук дождя по крыше, треск дров в камине и куча свободного времени. Когда бы мы были не в разломе с циклопами, я бы с удовольствием устроил день настольных игр. Монополия там какая-нибудь или крокодил. Или трамвай Шолотля, в конце концов… Эх… Как будто вчера было…

Но увы.

Бороться со скукой я решил своими методами.