А речь шла о камине, который сытая довольная Аня вырастила у дальней от входа стены. То есть… Всё не совсем гладко прошло, конечно. Пока мы его не зажгли и не показали, что весь дым уходит наружу, мы занимались тем, что «глупо тащили огонь в дом». Ну а теперь-то, конечно, вот… случилась инновация.

Циклопинья довольно протянула руки к пламени, а потом обернулась к своему наверное-мужу и сказала:

— Хорошо жить!

— Расскажи злой глаз, — попросил я у циклопа.

— Злой глаз! — воскликнул он.

Видимо, сразу понял о чём я. А затем затравлено посмотрел по сторонам, прислонил палец к губам и шикнул.

— Нельзя ночь говорить злой глаз. Беда-беда.

Что ж…

Особых возражений я на этот счёт не имел. Пускай хозяева дома и дальше следуют своим суевериям, а поговорить мы и утром успеем. Ну а пока отдых.

Разморённые тяжёлым днём и до сих пор под впечатлением от говядины, мы с Аней разлеглись на шкурах, любезно предоставленных циклопами. У меня, правда, была мысль порыться в крипторе и найти нам с принцессой что-нибудь более привычное, но потом я плюнул. Нафига? Пусть привыкает к тяготам службы!

На сегодня точно всё. Я, конечно, лишний раз подивился тому, что в этом чёрном разломе всё так спокойно и дружелюбно. Всё-таки за почти половину суток, — с тех пор, как мы вышли на циклопов, — на нас так никто и не напал.

Хотя…

Возможно же такое, что он просто большой? В конце концов, оценить размеры острова, стоя на пляже невозможно. А гора, — та самая, что высилась над горизонтом, — судя по той же ледяной шапке высотой несколько километров.

Ладно.

Всё потом.

Всё завтра.

— Хорошо всё-таки, что я сюда попала, — улыбнулась Аня, глядя на огонь, а затем сладко зевнула. — Подкачаюсь немножко. Кстати, Артём, ты как думаешь? Мы ведь отсюда больше энергии вынесем, чем из того разлома с медузами? Всё-таки этот чёрный, да и нас двое.

Она принялась снимать доспех, складывая детали в угол, и вскоре осталась в своём «поддоспешнике» — облегающих штанах и такой же в облипочку кофте с длинным рукавом.

— Значительно больше, — согласился я и вспомнил о своих мрачных мыслях про нестерпимую эрекцию. — А что такое?

— Хочу стать сильнее, — Аня улеглась рядом и накрылась шкурой. — А затем ещё сильнее. И ещё.

— Зачем тебе это? — беззлобно хохотнул я.

— Чтобы отец не додумался выдать меня замуж за слабака, — Аня ненадолго призадумалась. — Да они и сами в таком случае руки просить не будут. Гордость не позволит.

— Да, — просто ответил я и подумал, что логика в словах принцессы без сомнения есть.

— Не хочу, чтобы за меня выбирали…

И снова протяжный зевок.

— Ха, — улыбнулась вдруг Аня и повернула голову в мою сторону. — А прикольно нас с тобой Аноним поженил, да?

А затем ещё добавила:

— Вот умора…

Но подумала, как мне кажется, вовсе не это. Да и мои мысли потекли совсем в другое русло. Как говорил один мой старый знакомый: Пу-пу-пу-пу…

Уже через минуту утомлённая принцесса сладко посапывала. Я же ещё долго пялился в сводчатый, без единого видимого шва, потолок.

ㅤ

Сон мне, значит, приснился. Тревожный, как сама тревожность. Звонит у меня, стало быть, телефон, а абонент записан как «тесть». А я в душе не чаю что это за тесть такой, но трубку всё равно беру. И слышу:

— Артём! — говорит мне голос Его Величества, сурово так, требовательно. — Ты занят⁉

А я ему:

— Нет, Ваше Величество, не занят.