Теперь же она была не совсем уверена в том, что ей удастся использовать Николаса подобным образом. Этим утром Фенеле показалось, что он как личность не имеет собственного лица, а она нуждалась исключительно в помощи и надежной поддержке Николаса.

Сейчас она думала о нем уже как о личности. У Николаса тоже есть свои чувства, и Фенела могла судить о них по изменению тона его голоса. Тот воображаемый его образ, который она создала для себя, оказался неверным, и это привело ее в замешательство и даже отчасти напугало.

«Я совершенно одна», – подумалось ей.

Потом внезапно у нее по щекам потекли слезы, и все накопленное за последнее время горе и переживания вдруг безудержно выплеснулись наружу.

В те бесконечные долгие ночные часы Николас казался ей неописуемо грозным, но когда утром она быстро сбежала по лестнице парадного крыльца вниз, к тому месту, где он ожидал ее в своем автомобиле, Фенела удивилась, что ей в голову могла прийти столь абсурдная мысль.

Николас улыбнулся ей, и Фенеле определенно почудилось что-то мальчишеское и доверительное в его улыбке, в том жесте, каким он протянул ей руку для приветствия.

– Вот здорово! Вы единственная женщина из тех, которых я когда-либо встречал в своей жизни, способная и в самом деле одеться за каких-нибудь пятнадцать минут. А я уже мысленно подготовил себя к тому, что придется ждать по меньшей мере еще полчаса.

Фенела рассмеялась.

– Полагаю, что у тех женщин, с которыми вы прежде были знакомы, проблем было гораздо больше, – ответила она. – А у меня никогда не было в достатке времени для того, чтобы прихорашиваться у зеркала.

– Думаю, вы просто напрашиваетесь на комплимент, – проговорил Николас, – поэтому я с вами не играю.

– Вовсе нет, просто так получилось, – ответила ему Фенела, – но я и не жду, что вы мне поверите.

– Я буду верить вам всегда, – проговорил Николас, внезапно посерьезнев. – До сих пор я знал вас как самого честного человека.

– Благодарю вас, – ответила Фенела.

Пока автомобиль выруливал на главную дорогу, Фенела и Николас хранили молчание.

Стоял теплый солнечный день; порыв ветра разметал волосы Фенелы и сдул их с ее лба. И у нее возникло чувство, будто бы ветер унес заодно и множество страхов и тревог, которые переполняли ее разум.

«И что я так беспокоюсь? – спросила она себя. – Теперь о нас позаботится Николас; и останется только Саймон, который вполне в состоянии побеспокоиться о себе сам».

Ей было просто удивительно, что они сначала строили планы о своей будущей жизни, а затем с легким сердцем решили, что пусть все в будущем станет так, как сложится само собой. Не отдавая себе в том отчета, Фенела вдруг стала думать вслух.

– Вы просто фантастически добры, Николас. И я рада этому, на самом деле очень рада.

– Что же такого я сейчас сделал? – спросил он. Фенела поняла, что ее фраза, произнесенная вслух, для него звучала абсолютно бессмысленно.

– Все, что вы сделали по отношению ко мне, говорит об этом, – ответила она неопределенно.

– Я еще даже и не начинал, – проговорил Николас. – Я хочу быть добрым по отношению к вам, но вы, Фенела, обязательно должны помочь мне в этом. Я уже говорил вам о том, что у меня нет совершенно никакого опыта в общении с женщинами.

– Неужели вы никогда не влюблялись?

– Влюблялся однажды. Мне было тогда девятнадцать, а той женщине – двадцать восемь.