Главная прелесть не в убийстве. То была игра кошки с мышкой, и сознание того, что она обладает властью, словно лампочку, зажечь в душе своей жертвы ужас, приятно щекотало нервы. Большую часть жизни Шерон эта власть принадлежала другим. Теперь она сама овладела ею, и это чувство увлекало ее больше, чем деньги, секс, любой наркотик. Власть. Управление. Возможность сыграть роль Бога. Темного бога. Сурового мстителя, вернувшего то, что принадлежало ему, и покаравшего всякого осмелившегося встать у него на пути.

Это была собственная игра Шерон. Никто о ней не узнает. Она допустила ошибку, оставив тело Люси, полагая, что никто на него не наткнется. С Самантой Рафферти она этой ошибки не повторит. Девушка исчезнет с лица земли. Бесследно. А жизнь будет продолжаться.

Шерон подумала о реакции Брайса на исчезновение девушки. Достаточно ли долго он влюблен в Саманту, чтобы горевать о ней? Будет ли вспоминать? Заподозрит ли что-либо?

«Не заглянет ли он в мои глаза и не поймет ли? — рассуждала Шерон. — А что, если поймет? Как поступит? Я убивала ради тебя, подонок! Дважды».

Она спасла Брайса от одержимости. Сохранила свое законное место справа от Эвана. Она слишком много знала, была слишком ценна для него, чтобы быть вышвырнутой по причине заурядной похоти.

А что сделает Брайс, если узнает, что Шерон убивала ради него? Отшатнется или же подобное сознание лишь обострит его плотское влечение к ней? Может быть, он захочет стать свидетелем ее следующей охоты, и они после этого займутся любовью, пока кровь еще не обсохнет на ее руках? От этой мысли по всему телу Шерон растекся жар.

Шерон снова подняла винтовку и, посмотрев в оптический прицел, улыбнулась: маленькая индейская принцесса Брайса опять двигалась. Бежала к безопасному месту, которого ей никогда не найти.

Закинув винтовку за плечо, Шерон подобрала поводья, пришпорила лошадь и мерной рысью направилась на юго-запад.

Мэри не смогла убедить Дела спуститься вместе с ней с гор. От одной только идеи поехать в Новый Эдем и поговорить с шерифом Дел стал заикаться. Он отказался отправиться с Мэри и на ее ранчо. Рассказав обо всем, что происходило в горах, и о том, что он видел, Дел решил, что этого вполне достаточно, и потребовал, чтобы его оставили в покое. Ему надо присматривать за землями. Он должен защищать ранчо.

Мэри не стала спорить. Рассудок Дела был очень неустойчив, и этот человек постоянно находился на грани нервного срыва. Мэри не хотела брать на себя ответственность за нарушение этого хрупкого равновесия. Джей Ди никогда бы ей этого не простил. Мэри злилась на него за то, что он никак не идет у нее из головы.

Видит Бог, сейчас у нее было немало более насущных забот: следовало доставить видеокассету и записи Люси Куину и рассказать ему все, что она узнала от Дела. Дел излагал историю сбивчиво, фрагментами, пропуская многие детали и смешивая, некоторые события со своими ночными кошмарами, и тем не менее Мэри была убеждена, что он видел пытавшуюся спасти свою жизнь бегущую Люси, что он слышал лай гнавшихся за ней собак и видел, как убийца произвел роковой выстрел.

Другая блондинка. Блондинка, танцевавшая при луне с псами.

Шерон Рассел.

Мэри могла лишь догадываться о мотивах. Возможно, Люси пыталась заглотить кусок, который оказался ей не по зубам? Может быть, у Люси было что-то такое на Шерон, что могло угрожать ее отношениям с Брайсом? Или же Брайс и Шерон вместе решили, что им надоело, что Люси «доит» их простаков? Что бы ни явилось причиной, но Шерон Рассел глухой ночью травила Люси, как дикого зверя, после чего убила и оставила тело на съедение стервятникам и как ни в чем не бывало вернулась к своей привычной жизни.