— Саманта!

Улыбка, растянувшая рот Брайса до самых ушей, явно предназначалась одному из старых друзей и заставила Саманту окончательно утратить равновесие.

— Простите, мистер Брайс, — промямлила она. — Я не видела, куда иду.

— Никаких извинений! — притворно нахмурившись, приказал Брайс и положил руку на плечо Саманты. — И зови меня просто Брайс. Как все мои друзья. — Саманта попыталась было возразить, но Брайс легонько сдавил ее плечо, и его блеклые глаза засияли. — Да брось ты! Мы ведь друзья, не так ли?

Саманта понурила голову, вспыхнув краской стыда при воспоминании о том, как рыдала у Брайса на плече. Господи, это же сам Эван Брайс, а она всего лишь какая-то Саманта Нейл. Она не может вращаться в компании друзей Брайса, так же как дворовый пес не может мчаться вместе со сворой борзых.

Брайс, прикрыв веки, следил за реакцией Саманты.

— Пойдем, присоединяйся к нам, — сказал он наконец и потянул ее к своему столику.

— Нет, я не могу.

— Почему? Работу ты закончила, и ничто не мешает тебе присоединиться к нам и немножко выпить, идет?

Причин было множество: она не принадлежит к их кругу, она ему не подходит, она замужем, ей нужно идти домой… Только вот зачем? Пронесшиеся в голове Саманты мысли ясно отразились в ее темных глазах.

— Мне кажется, тебе нужно немного развлечься, — мягко сказал Брайс, приподняв указательным пальцем подбородок Саманты и дав понять теплым и добрым взглядом, что сохранит их общий секрет. — Разве не так?

Саманта посмотрела на людей, сидевших за обычным столиком Брайса у дальней стены. Улыбающиеся, красивые, богатые люди. Смеются. Счастливы. Может же она хоть на минутку стать одной из них! Саманта вспомнила Уилла, почувствовав, что своим решением каким-то образом предает его. Но тут же в голове у нее возник образ блондинки из «Проклятых и забытых»… И она подумала о пустом доме и своей пустой жизни. Ведь она заслуживает чего-то большего, не так ли? Выпивка, друзья — немного времени вдали от мучительного одиночества.

— Да, — кивнув самой себе, согласилась Саманта. — Да, мне бы этого хотелось.

— Хорошая девочка. — Брайс расцвел голливудской улыбкой и повлек Саманту к своему столику.

Прогоняя прочь напряжение дня, Мэри шагала по тротуару. На Мэйн-стрит бурлила жизнь. Перед баром «Проклятые и забытые», словно вереница лошадей, привязанных к ограде, выстроились в ряд большие старые пикапы. Более чем за квартал Мэри услышала голос Гарта Брукса, советующего народу «гладить против шерсти», и звонкий стук бильярдных шаров, заглушавший его «ковбойский» голос.

Мэри подумала, не ошивается ли там и Джей Ди? Но тут же сказала себе, что ей это совершенно безразлично.

Лавки, обслуживающие простой люд, стояли темные и безмолвные, однако модные магазины все еще сверкали яркими огнями, и двери их, подпертые горшками с геранью, были открыты. Но ни один из посетителей этих бутиков не выглядел местным жителем.

Мэри показалось странным, что теперь она тоже могла определить приезжих с первого взгляда. В конце концов, она и сама была приезжей. Но что-то в ее душе протестовало против такого ярлыка. Бродя по улицам города, она чувствовала себя так, словно выросла в Новом Эдеме. Более того: ее все более преследовала мысль, что мать и сестры там, в Сакраменто, всегда относились к ней как к чужачке.

Двадцать восемь лет Мэри билась в попытках стать «хорошей девочкой Дженнингсов» подобно своим сестрам — Лизабет и Аннализе. Но несмотря на все усилия, она так и осталась «этой девочкой Дженнингсов».

Удивительно — но здесь, перед витриной городской почты Нового Эдема, штат Монтана, она не испытывала чувства отторженности.