|
— Опять ты «свинтился», Вилли-парнишка, — прошептал Уилл, и две слезы, собравшись на ресницах, набухли и стекли вниз по его лицу.
Мэри застонала и подняла сжатую в кулак руку, чтобы протереть глаза и откинуть со лба волосы. Она все еще держала в кулаке последнее письмо Люси. Не в силах перечесть его, пока не выпьет чашку кофе, Мэри засунула листок под стоявшую на столе, покрытую каплями росы урну и зашла в дом.
Пока на плите грелась вода для быстрорастворимого кофе, Мэри зашла в расположенную рядом с кухней ванную комнату и проделала сокращенный вариант своего обычного утреннего ритуала, стараясь не глядеть на себя в зеркало.
В спальне Люси, где еще предстояла уборка, Мэри выудила из груды барахла чистое нижнее белье, джинсы, футболку и ярко-оранжевую хлопчатобумажную трикотажную рубашку с огромным, во всю грудь рисунком, изображавшим вытянувшиеся в улыбке соблазнительные женские губы. С чашкой кофе в руке Мэри вернулась на веранду и закурила последнюю сигарету. Вдыхая сладкий дым, она достала письмо и принялась снова изучать его.
У каждого из нас есть призвание в жизни… Мое заключалось в том, чтобы быть занозой в «мохнатой лапе»… Что и привело меня туда, где ты сейчас находишься. Или же туда, где сейчас нахожусь я?
Читая письмо в первый раз, Мэри не обнаружила в этих строчках какого-либо смысла. Теперь же ее внимание сосредоточилось на двух предложениях. Что и привело меня туда, где ты сейчас находишься. Или же туда, где сейчас нахожусь я ?
…где ты сейчас находишься — это ранчо. Или же туда, где сейчас нахожусь я? — это смерть.
Прикусив губу, Мэри тщательно проанализировала все возможные варианты — один ужаснее другого. Сердце ее екнуло раз… потом второй…
«Кофеин, — сказала она про себя. — Никотин. Или же есть шанс, что Люси предвидела собственное убийство?»
Убийство! Как только слово всплыло в сознании Мэри, она увидела кровь и фотографии из папки шерифа Куина. Лежащее на траве безжизненное тело Люси со сквозной раной на груди.
Люси узнала кое-какие подробности о жизни людей, обладающих властью и деньгами, которые ей не следовало знать, В то лето, когда она спала с судьей Таунсендом, он привозил ее на выходные в Монтану. Тогда Люси и рассказала Мэри, как ей понравилось небольшое ранчо. Ее убежище.
Изгнанники имеют убежище. Изгнанников пристреливают.
Доктор Шеффилд заявил, что не видел Люси. А что, если видел? Может, Люси знала о нем что-то такое, чего ей не следовало знать? Что, если слезы, которые он проливал, услышав о своем преступлении, были не слезами отчаянного горя, а слезами отчаянной вины?
Сложив листок, Мэри задумчиво постучала им по губам. Она должна осмотреть место, где происходила стрельба, чтобы самой убедиться, был ли это действительно несчастный случай. И ей следует поговорить с человеком, обнаружившим тело, — с Делом Рафферти… С Джеем Ди или без него.
К полудню Мэри оседлала Клайда и отправилась в горы. В руке она держала «карту», хотя и не очень надеялась на ее помощь. Шериф Куин набросал эту схему на обертке от большого чизбургера, сопровождая свои картографические начертания инструкциями типа «держитесь левее Голубой скалы» или «проедете на север до коровьего скелета». Мэри очень надеялась, что ей повезет и ее вояж не завершится в Канаде.
Чем выше они взбирались по склону горы, тем больше нервничала Мэри, Местность была пересеченной, цель — неясной. Пейзаж, возможно, и заставил бы ее затаить дыхание, если бы только она не была слишком занята дорогой, чтобы заметить его. Мэри могла думать лишь о том, что Люси, которую она знала, никогда бы не стала тратить время и набивать себе на заду синяки в этом неудобном седле, чтобы просто прокатиться на муле до середины горы. |