|
— Мы еще не кончили?
— Мы и не начинали. — Джей Ди наклонился и потерся носом о щеку Мэри, потом о шею, пощекотал мочку уха. Рука его скользнула по ее спине и застыла на ягодицах. Сжав пальцами одну из них, Рафферти застонал от вновь нахлынувшего горячего желания и прошептал: — Черт побери, мы только-только заморили червячка.
О чем думал Джей Ди? Что чувствовал? Мэри не решалась спросить, поскольку страшилась возможного ответа. Она не хотела услышать от Рафферти произнесенные тем же черствым тоном слова, которые он употребил в ночь их первой встречи. Мы переспали с ней. Дружба здесь ни при нем.
Что все это значило для Джея Ди? Утоление похотливого зуда.
А хочет ли сама Мэри, чтобы это значило больше?
Тут стоял вопрос стоимостью в шестьдесят четыре тысячи долларов. Мэри на минуту задумалась, не заглядывая в будущее, о жизни с мужчиной, которого она едва знала. Уж они-то точно не были парой, предназначенной друг другу небесами.
Боль хлынула на Мэри, точно на старую, никогда не заживающую рану плеснули соляным раствором. Все, чего когда-либо по-настоящему хотела Мэри, — это чувство принадлежности. Все, чего она искала всю свою жизнь, — место, где она могла бы обрести это чувство. Джей Ди говорил, что Мэри здесь чужая. Он не позволит ей войти в его жизнь, хотя сал» по собственному желанию будет входить и выходить из ее жизни.
Сколько раз она твердила себе, что нужно жить настоящим моментом, плыть в этом странном состоянии неприкаянности, но ей никак не удавалось заставить себя жить подобным образом. В самой глубине души хотелось большего, всегда хотелось иметь все.
Мэрили, с тобой не соскучишься.
Охватившее ее одиночество леденило душу. — Ты замерзла? — Голос Джея Ди был глубок и мягок, как мятый бархат.
Мэри прикусила губу и кивнула, чувствуя, что вот-вот расплачется. Смешно! У нее никаких причин плакать. Мэри проглотила подкативший к горлу ком, как только Джей Ди укутал ее нлечи лоскутным покрывалом.
— Очень уж ты притихла, — пробормотал Рафферти. —
Слишком притихла.
Указательным пальцем он приподнял подбородок Мэри. Она села и отвернулась, но он все же успел заметить слезы, заблестевшие в ее прекрасных глазах. Вид их поразил Рафферти.
— Мэри Ли? Что случилось? Я был слишком груб? Я чем-то тебя обидел?
— Нет. — «Пока нет», — подумала про себя Мэри. Она встала, стоило только Рафферти прикоснуться к ней, так что его пальцы успели лишь скользнуть по ее обнаженной спине.
Мэри отыскала в куче валявшейся на полу одежды кирпично-красного цвета халат, подняла его и надела. Халат полностью укрыл ее, скрыв длинными рукавами даже запястья. Прекрасно! Мэри хотела запеленать себя в кокон.
Заправив волосы за уши, Мэри подошла к окну и уставилась на заливаемый дождем склон горы и сгущающуюся темень. Джей Ди с кровати наблюдал за ней. Она чувствовала на себе его напряженный, сильный взгляд, повелевающий обернуться. Когда же Мэри ему не подчинилась, Рафферти встал и подошел к ней, совершенно не стесняясь своей наготы.
— Я думала о Люси. — В душе у нее царили те же сырость и холод, что и за окном. — Интересно… вы когда-нибудь бывали вместе в этой комнате?
— Люси не имеет к нам никакого отношения.
— Ах, я ошиблась! — Мэри попыталась добавить в свой смех сарказма, но получилось так фальшиво, что она и сама поморщилась. — Я забыла. Там не было ничего личного. Только секс.
— Я уже говорил тебе, что Люси мне нравилась.
— Джей Ди, а как насчет меня? — Она взглянула на Рафферти — слишком гордая, слишком обиженная, с поднятым подбородком. |