Джексон стискивала его руки, пряча лицо у него на груди. Она чувствовала манящее тепло его кожи, слышала биение его сердца, зовущий ритм его пульса. Она почти беспомощно уткнулась в его грудь. Ее рот скользил по его коже. Ее тело сжималось вокруг его, требуя большего. Ее зубы прикусили кожу у него на груди прямо над бившейся жилкой. Девушка почувствовала, как та ударила ей в ответ, почувствовала, что внутри нее он стал еще больше: толще, тверже, тяжелее, его бедра ринулись вперед, еще глубже зарываясь в нее. Ее язык прошелся по его пульсу. Раз. Два.

— Господи, ангел, сделай это. Я нуждаюсь в этом, — шепотом проговорил его голос в ее сознании, на ее коже, сексуальный, тихий, умоляюще-страстный.

Теперь он вел себя дико, свирепо, его тело исступленно овладевало ее. Всей ею. Ее язычок еще раз обвел его пульс, и он застонал, вновь и вновь погружаясь в ее огненные ножны.

— Джексон. Пожалуйста.

Его руки обхватили ее небольшие бедра, чтобы он мог погружаться в нее глубокими сильными толчками.

Наслаждения было так много, что Джексон позволила ему омыть ее, поглотить ее. Его пульс приводил ее в восторг. Она услышала его хриплый крик, почувствовала, как его сознание прочно слилось с ее, и как раскаленная добела вспышка молнии пронеслась через него, когда ее зубы погрузились в него, и сущность его силы, его древняя кровь хлынула в нее. Девушка чувствовала, что ее тело делает с его, чувствовала обжигающий огонь, окружающий, туго сжимающий его. Она чувствовала силу его удовольствия, такую глубокую, такую реальную, чувствовала его желание, чтобы последнее длилось вечность.

Ее язык ласкал его грудь, закрывая крошечные следы укуса, когда его мускулы под ее руками напряглись, а ее собственное тело разлетелось на части, забрав его с собой. Девушка услышала свой собственный голос, всего лишь звук в горле, мягкий и хрипловатый. Она испробовала его на вкус, и ужасный голод, терзавший ее, утих, в то время как ее тело пульсировало и горело, взрываясь в ночи, чтобы стать частью времени и пространства.

Джексон обнаружила, что лежит, уставившись на него, и ее темные глаза широко распахнулись. Она не могла поверить в те вещи, на которые оказалось способно ее тело. Она не могла поверить, что сделала это добровольно. Ей хотелось, чтобы ее организм избавился от этой пищи, но он впитал ее. Его вкус был у нее во рту, на губах, как вызывающий привыкание нектар. Она толкнула в его твердую как стена грудь, решительно настроенная отодвинуться от него, чтобы спокойно подумать. Его пристальный горящий взгляд, бархатисто-черный, темный и опасный, медленно прошелся по ее лицу. Острое чувство собственности горело в его глазах. Голод. Темное желание. Склонив голову, он провел языком по ее нежной шее.

— Я не уверен, что этого пробуждения будет достаточно, чтобы удовлетворить мой голод. Снова. Я хочу тебя снова.

— Это невозможно! — задохнулась она, но он уже ласкал ее тело, заставляя ее быть нетерпеливой и умирать от желания к нему.

— Мы не связаны никакими ограничениями, — мягко прошептал он, утыкаясь в кремовую впадинку на ее горле, — у меня есть много чего, чему я могу научить тебя.

Несколько часов спустя, Джексон сидела в кресле в кабинете Люциана. Ее тело восхитительно ныло, все еще сохраняя чувствительность после его бесконечного обладания. Он поочередно был то ласковым и нежным, то буйным и неприрученным. Всегда глядя на нее голодными глазами. Лишь когда Люциан осознал, что она совершенно измотана, он отнес ее наверх, в душ, где вымыл ее своими чересчур ласковыми руками. В данный момент девушка не была уверена, что когда-либо сможет вновь посмотреть на него. Стараясь вести себя непринужденно, она взяла газету и бегло просмотрела различные заголовки.