— За все столетия своего существования я никогда не встречал женщину, подобную тебе, Джексон, — его восхищение и любовь к ней слышались в мягкой чистоте его голоса. Сознательно он подстроил свое дыхание под ее, биение своего сердце под ее, чтобы уменьшить ее панику. Он незаметно скользил в ее сознании, удаляя хаос, легкими прикосновениями неся спокойствие, принятие, облегчая трудный переход.

Люциан был достаточно осторожен, чтобы не лишать ее свободной воли, но он не мог вынести ее страданий. Это трогало его как ничто иное за всю его жизнь. Он бы сделал для нее все, что угодно, все, чтобы защитить ее. Он был в силах стереть каждое ее ужасное воспоминание, всецело уничтожить ее прошлое. У него была способность убедить ее принять себя как карпатку, заставить поверить, что она всегда была ею, но, тем не менее, он знал, что это не правильно. Хотя идея продолжала крутиться у него в голове. Он презирал себя за то, что заставил ее страдать, за то, что послужил причиной физической боли во время обращения и теперешней муки принятия того, что он натворил.

— Я бы возненавидела это. В конце концов, ты не смог бы жить с ложью, Люциан, — спокойно сказала она.

Он посмотрел на нее сверху вниз, любовь сияла в его глазах. Она глядела на него широко распахнутыми карими глазами, с намеком на смех в их глубинах.

— Ты не ожидал, что я так быстро научусь читать твои мысли? — она покачала головой, — нет, ты не думал, что я захочу читать их.

Она была невероятно довольна, уловив эту информацию.

Мужчина открыл дверь в спальню и отступил, пропуская ее вперед. Его обрадовало, что она решила прочитать его мысли. Между Спутниками жизни это был интимный процесс — обмен мыслями и чувствами без слов. Личный путь для двоих.

— Ты не перестаешь поражать меня, — признался он. Что действительно так и было. Она изумляла его своей способностью приспосабливаться к любой новой ситуации. Один тот факт, что она могла улыбаться, был удивительным.

Джексон, удерживая полотенце, отчаянно огляделась в поисках того, что можно было накинуть, чтобы она не чувствовала себя такой уязвимой. Люциан протянул ей чистую шелковую рубашку, и она скользнула в нее руками. Ее длинные ресницы опустились, скрывая выражение ее глаз, а когда он начал застегивать на ней пуговицы, костяшки его пальцев задевали ее обнаженную кожу.

— Что это было за создание, кидавшееся на стену? Это ведь был не вампир, потому что казался невероятно глупым.

— Это был упырь. Ходячий труп. Не немертвый, подобно вампиру, а его миньон. Слуга. Марионетка. Как я тебе и говорил, вампиры могут использовать людей для выполнения их распоряжений в дневное время, пока сами отдыхают. Упырь живет до тех пор, пока не выполнит желания вампира. Он питается кровью вампира и плотью мертвецов.

Джексон задохнулась и прикрыла рукой рот.

— Не знаю, зачем задала этот вопрос. Ты всегда говоришь что-то дикое. Словно не зная того, что ты собираешься сделать это, я сломя голову бросаюсь вперед и спрашиваю, — она провела рукой по волосам, от чего влажные пряди разлетелись во всех направлениях.

Люциан автоматически потянулся, чтобы вернуть ее волосам прежний вид.

— Упырь опасен тем, что никогда не останавливается, пока не будет полностью уничтожен.

Она кивнула, обдумывая информацию.

— Что насчет стены? Какую систему безопасности ты установил в ней? Тебе когда-нибудь приходило в голову, что на стену может попытаться взобраться ребенок?

— Если на стену попытается взобраться ребенок, то ничего не произойдет, — ответил он, — стена реагирует только на зло.