Она отпустила эсток, позволяя ему упасть. Он глубоко вонзился в свою цель благодаря лишь одной гравитации. Такая острота означала, что эсток создан не из простой стали.

— Это орихалк. Точнее, мифрил, покрытый орихалком. Удивительно хорошая штука.

Такое редкое оружие доказывало, насколько сильна эта женщина, а это значит, что шансов на победу нет.

— Тогда… время следующего шага. Если ты поранишься, приятель, станешь бесполезным… Правда, сколько бы я тебя ни ранила, Каджинчик заклинаниями веры тебя починит… А это значит, что я могу наслаждаться пытками бесконечно, да?

Женщина сказала нечто ужасающее, она из-под робы достала другой эсток.

— Полагаю, этого хватит… Извини, если промажу… — женщина высунула язык и извинилась… поистине мило. Но сердце у неё было чёрным. Мужчина повернулся к ней спиной и побежал. Хотя он услышал, как женщина будто бы издала возглас удивления, он сосредоточился на том, чтобы убегать. Во тьме без капли света он мчался, полагаясь на одно чувство направления, которым гордился.

Но с треском сзади послышался спокойный и жестокий голос женщины:

— …Слишком медленно.

В плече он ощутил обжигающую боль. Как только мужчина подумал, что его ударили эстоком, разум покрыла тень.

Контроль разума.

Мужчина изо всей мочи сопротивлялся, но тень только усиливалась.

Сзади послышался голос друга.

— …Ты в порядке? Рана не глубокая?

— Да нет, пустяки.

Мужчина обернулся и улыбнулся своему другу. Женщина, услышав это, жутко ухмыльнулась.

Часть 3

Собравшись на рассвете, группа последовала по скрытой в лугах дороге.

— Вскоре мы дойдём до деревни Карн.

Аинз там уже бывал, но никто не должен был об этом знать, среди них, скорее всего, знал о деревеньке лишь Энфри, все остальные в унисон кивнули. Никакой другой реакции не последовало, они просто молча шли. У Энфри, который об этом заговорил, было на лице нетерпеливое выражение.

Между ними была в особенности странная атмосфера. Создавший эту атмосферу, Аинз, скрывал своё настроение под шлемом.

Нинья даже не смотрел в его сторону, но виной тому был сам Аинз, так что нечего было жаловаться. Это также было последствием вчерашней речи. Во время завтрака Нинья извинился, к этому времени уже можно было легко простить, но он не мог сказать простых слов «я тебя прощаю». Аинз понимал, что мелочен, но не мог просто так это забыть. Даже превратившись в нежить, изменившую как моё тело, так и разум, я по-прежнему такой…

После того как он стал нежитью, все сильные эмоции подавлялись, но все более слабые чувства не исчезали полностью. Доказательством чего было то, что до сих пор в нём остался этот мелочный гнев. Старые товарищи занимали важное место у него в сердце. Хотя эти чувства были глубоко, плохо будет, если он продолжит себя так вести. Впрочем, сейчас у него не было никакого желания становиться тем, кто изменит настроение.

Аинз понимал, что ведёт себя словно ребёнок, который бросается в истерику, он был зол на себя за такое детское поведение.

В этой неловкой атмосфере было одно исключение — Нарберал, которая шла возле Аинза. Поскольку Люклютер её не изводил своими речами, она была так счастлива, что даже начала что-то напевать себе под нос. Таким образом, группа молча шла вперёд и быстро дошла до окрестностей деревеньки Карн.

— Н-ну что ж! Обзор здесь столь хорош, что нам, наверное, уже не нужно шагать в формации… — намеренно сказал Люклютер.

С одной стороны дороги виднелся обширный зеленый лес, что бросало некоторые сомнения на его слова. К тому же нельзя снижать бдительность даже на открытой местности, это сами основы.