Сиель обвела их взглядом, а затем зло сплюнула, вне всякого сомнения разъярив башню пуще прежнего. Ее охватило отвращение к этим трусливо поджавшим хвост волшебникам, которые преспокойно пережили поражение, а затем спрятались в удобстве и комфорте на несколько веков, абсолютно не обращая внимания на зло, творимое вокруг, не предложив помощи простым людям, работавшим и умиравшим ради того, чтобы отомстить за них.

Девушка подошла к разбитому окну и выглянула наружу. Волны далеко внизу терпеливо плескались о берег, очевидно надеясь его размыть; их края были слегка очерчены серебром. Какое-то время Сиель любовалась ими, и ее даже начало клонить в сон, однако затем ее внимание привлекло какое-то движение на берегу. Что-то очень большое быстро преодолело тридцать шагов, отделяющих деревья от воды. Существо казалось размытым сгустком ночной тьмы, однако за ним тянулся сияющий рой золотистых и серебристых искр; одно-единственное дуновение заставило их замереть и драгоценным дождем осыпаться на землю. Раздался тихий звук, похожий на мелодичное пение колокольчика, а затем прекрасные искры растаяли в траве.

Сиель потрясенно вскрикнула. Ее сердце быстро забилось. Вон там! Движение у деревьев, блеснувшие нечеловеческие очи, в тысячу раз прекраснее глаз смертных, — они были древними, мудрыми и с легкой усмешкой смотрели в ее собственные. Они пригласили Сиель выйти из башни, столь же отчетливо, как если бы слова были произнесены вслух:

— Пойдем поиграем.

Порыв ветра подтолкнул девушку в спину, донесшись от лестницы, словно башня поощряла ее согласиться на это предложение. Башня, которая сразу невзлюбила лучницу. Которая заставила споткнуться на ровном месте, едва не скинула с карниза и явно желала ей зла…

И все же в следующий миг Сиель обнаружила, что стоит на подоконнике, а затем перебирается на тонкую, но крепкую ветвь дерева. Ее лук и нож остались у постели, в которой девушка спала, однако сейчас она о них даже не вспомнила. Легко соскользнув вниз по серому, высохшему стволу, Сиель приземлилась на крошечную площадку из высохшего торфа, в которую дерево уходило корнями, и, поколебавшись, погрузила босую ногу в размеренно плещущиеся волны.

В темноте леса она больше не увидела ярких глаз, которые до этого привлекли ее внимание, — если, конечно, их обладатель действительно существовал и ей не пригрезилось.

Вода оказалась очень холодной. В памяти всплыли вопли обварившихся кипятком тантонских солдат. Один шаг, два… Теперь, если вода вдруг вновь вскипит, она просто сварится заживо. Остаток пути Сиель преодолела бегом, отфыркиваясь, под влиянием адреналина. Она согнулась, уперев руки в колени, у кромки воды, пытаясь перевести дыхание.

Только теперь девушка задумалась о том, что, собственно, делает. Зачем она вышла безоружной в лес, оказавшись во власти неведомой силы? Это было настолько не похоже на нее, что у Сиель появилось искушение в приступе раскаяния довести дело до конца, в одиночку разобраться с последствиями собственной глупости и позаботиться о том, чтобы наказание получилось достаточно суровым.

Треск ветвей и шуршание листвы. Высоко в деревьях Сиель увидела проблеск белоснежных крыльев — Инвии. Их было две, однако они сразу же вспорхнули с места и улетели прочь.