Сиель направилась к деревьям, вновь забывшись. Она никогда не чувствовала ничего подобного и даже не понимала раньше, что не успела или позабыла прожить какую-то важную часть своей жизни. У нее было странное ощущение, словно в закрытую комнату в ее душе неожиданно пролился свет, показав ей нечто удивительное и прекрасное, всегда жившее там в одиночестве. Девушка вновь ощутила вкус юности, точнее, впервые распробовала его по-настоящему, без примеси горечи и боли. Если сделать еще несколько шагов, она окажется между деревьями и…

И Сиель так и сделала, погрузившись во тьму, царившую под их сенью. Пахло свежей корой деревьев, иглы и опавшие листья покалывали босые ноги и загадочно шуршали. Между деревьями, толстыми, как колонны, неподалеку от лучницы вновь зажглись уже знакомые глаза, наблюдавшие за ней. Древние глаза. За ними перекатывались мышцы тела, форма которого оставалась скрытой сумраком, однако девушка заметила, что оно двигалось с кошачьей грацией. От боков отражались яркие блики лунного света. Существо подошло ближе, по-прежнему скрытое ночной тьмой. Сиель попятилась и отступала до тех пор, пока не прижалась спиной к стволу дерева. В голове мелькнуло: «Видимо, это и есть смерть, но я не боюсь, мне все равно». «Действительно, что может значить смерть, если ты никогда не жила по-настоящему? — возмутилась доселе молчавшая часть ее существа. — Так подари теперь мне один час в обмен на три или четыре десятилетия, наполненных смертью и страхом. Ну же! Исполни обещание, дай и мне пожить немного».

Большая тень метнулась вбок в тот миг, как ее выхватили бы лучи лунного света, и Сиель обнаружила, что смотрит в непроглядный мрак. Она чувствовала чужое присутствие за спиной, а в следующий миг что-то погладило ее, пробежавшись сначала по правой ноге, затем по левой. Неожиданное прикосновение вызвало странную дрожь удовольствия, которое волнами разошлось по телу, сосредоточившись одновременно в разуме, сердце и между ног. Сиель беззвучно охнула, поддаваясь блаженству. Что-то сомкнулось вокруг нее сплошным занавесом, погрузив девушку во тьму, и странное существо, прикасавшееся к ней, кем бы оно ни было, скользнуло вверх по бедру. Воздух наполнился мускусным запахом.

Кто-то произнес:

— Можно поговорить с тобой?

— Да, — выдохнула она.

Перед ней вновь появились янтарные глаза, прямо перед ее лицом — нет, выше, переполненные благородной, подкупающей искренностью.

— Я нареку тебя Хатилиалин, что на языке моего народа означает Невыразимо Прекрасная. Я призвал тебя сюда, и ты пришла. Ведь это так?

— Да.

Глубокий шепчущий голос словно проникал в самую сердцевину ее существа, заставляя сознание покрываться дрожью наслаждения.

— Я буду оберегать тебя, обучать тебя. Я смогу обогатить твой разум, но только если ты полностью доверишься мне. Ты должна сделать это, поскольку у меня нет времени медленно заслужить его. Если бы я желал тебе зла, то мог бы сделать с тобой сейчас все что угодно, ведь ты одна и беззащитна. Ведь это так?

— Да. — Больше Сиель ничего не могла сказать.

— Из всей твоей расы, из всех, кому довелось жить в этом мире, очень немногим была оказана честь лицезреть представителей моей расы, и куда меньшим была оказана эта честь, Невыразимо Прекрасная. Ты здесь не для того, чтобы стать чем-то меньшим, напротив — я возвысил тебя. Я не желаю тебе вреда. Я предлагаю тебе место среди излюбленных. Желаешь ли ты получить его? Ты можешь уйти отсюда без всякого вреда, если не хочешь принять мой дар, если жизнь, полная испытаний и боли, зовет тебя к себе голосом, более сладостным, нежели мой.