|
У меня было все приготовлено для этой диверсии — в раздевалке турбинного цеха, что окнами выходила на площадку, где отстаивались машины руководства, я нашел пустую кабинку, в которую на крючок повесил засаленный ватник и зимний шлем сварщика, которые я наброшу на себя во время диверсии, чтобы свидетели из числа персональных водителей, что обычно курили на скамейке метрах в двадцати от стоянки, не узнали меня. После того, как свидетели бы увидели, что кусок металла на крышу машины управляющего отправил в полет именно местный работяга, я планировал за ту минуту, которая требовалась возмущенным «водилам», чтобы добежать до раздевалки, скинуть с себя эту рванину и подняться на два пролета, до кабинета местного юриста, чтобы обсудить с ним разногласия, возникшие по поводу подготавливаемого между нашими организациями договора. Надеюсь, что проломленной крыши автомобиля хватит, чтобы управляющий возненавидел местную администрацию и трудовой коллектив в целом. Я возбужденно забарабанил пальцем по столу, когда телефон зазвонил в очередной раз.
— Юридическое бюро. — я уже не рявкал в трубку, у меня было прекрасное настроение. — Привет…- хриплый голос в трубке был мне явно не знаком. — Привет. А это кто? — осторожно уточнил я. — Не узнаешь? Ну, правильно. Меня сейчас никто не узнает, только богатым, почему-то, не становлюсь. — горько усмехнулся мой собеседник, но дальше интригу держать не стал: — Яблоков это, Саша… — О⁈ Здорово. — удивился я звонку своего бывшего одногруппника по университету: — У тебя что-то случилось? Вопрос мой был вполне резонным. Так как в нашей альма-матер учились только «вечерники» и «заочники», которые каждый год должны были приносить в учебную часть справки о работе по специальности, студенческой жизни у меня не было — встречались мы два раза в год, по три недели, и вне учебных аудиторий практически не общались. У каждого был свой собственный круг общения, свои интересы и свои знакомцы. Поэтому звонок бывшего одногруппника был для меня, по крайней мере, странным. Про Яблокова я знал, что тот был моим коллегой, только служил в уголовном розыске райцентра на самом востоке области, был женат и, кажется имел ребенка. — Мы не могли бы с тобой встретиться, очень надо. — Погоди, дай подумаю. — первым моим желанием было положить трубку — не в том я сейчас положении, чтобы встречаться с вынырнувшими неизвестно откуда случайными знакомцами, тем более, сотрудниками розыска. — Ты меня извини, Саша, но вот сейчас встречаться с тобой абсолютно некогда…- я уже клал телефонную трубку на рычаг аппарата, думая, что мое нынешнее место работы теперь скомпрометировано, и территория Завода больше не является для меня убежищем, когда услышал на грани слышимости окончание фразы моего собеседника — «помоги, жрать нечего». — Последнюю фразу повтори я ее не расслышал. — Я сказал — помоги, попал в беду, просто жрать нечего. Эту фразу в наше лихое время мы слышим каждый день, каждый день к нам подходят люди, суют прямо в лицо плохо мытую ладонь и требуют помощи. Правда, девяносто плюс сколько-то процентов этих людей являются профессионалами такого вот специфического ремесла, и если ты часто передвигаешься по городу одним и тем-же маршрутом, то прекрасно знаешь их в лицо, а их рабочие слоганы — наизусть. Но, Саша Яблоков был не тем человеком, который будет просить помощи без веской причины, поэтому я решил встретиться с человеком, обратившимся ко мне за помощью.
Выглядел Саша не очень. Всегда опрятно выглядевший, молодой парень разом постарел на десяток лет и как-то облез. Да и странным он был сегодня — все время топтался на месте, по рукам, периодически, пробегали волны мелкой дрожи, как будто он целый день провел на морозе, а сейчас, в тепле, из него выходила зимняя стужа. |
