Я только успел прижаться к стене, когда толпа работяг, оглушительно грохоча тяжелыми ботинками- «говнодавами», пронеслась мимо меня к заветной двери профкома.

Смыться я не успел — через две минуты дверь моего кабинета рывком распахнулась, на пороге замер мой приятель Костя Герлингер, из-за широких плеч которого выглядывал десяток разгневанных лиц давешних пролетариев.

— Паша, ты почему людей ко мне отправил? — Костя сердито хмурил брови: — Они, вообще-то, к тебе пришли!

— Меня спросили — я ли являюсь председателем жилищной комиссии? Насколько я помню, с утра председателем комиссии был ты. — лихо отбрехался я: — Точнее надо свои вопросы формулировать…

— В общем, это к тебе…- Костя, оставив дверь открытой, ретировался, спеша вновь погрузиться в футбольные страсти. Ну, а мне осталось только выдавить фальшивую улыбку:

— Проходите, товарищи. Слушаю вас.

Через минуту даже фальшивая улыбка слетела с моего лица — этот десяток граждан, очередников на улучшение квартирных условий, пришли узнавать, ни много — ни мало, когда будет распределение квартир в одноподъездном жилом доме в Тихом центре…

В общем, разговор не получился. Все мои попытки доказать, что никаких квартир в Тихом центре Завод не получает, натыкались на гранитную убежденность присутствующих, что «начальство, как всегда, всё порешало, а рабочему человеку ничего не достается».

Пообещав мне на прощание встречу в прокуратуре, работяги ушли, громко хлопнув дверью, обсуждая про между собой, что они костями лягут, но пару квартир себе выбьют, благо, что у них есть свидетель, который эти квартиры уже принял на баланс завода.

Я заскрипел зубами в бессильной ярости — я догадался, кто этот свидетель. Инженер ОКСа, приданный мне, как профессиональный строитель, для выявления недостатков в строящемся доме, по возвращению на работу, растрепал своим поганым языком, создав неприятную ситуацию. Теперь осталось только обыграть ее, чтобы крайним оказался не я, а начальник отдела капитального строительства.

Я поднял трубку и задумался, стоит ли звонить. Не факт, что у директора сейчас хорошее настроение, скорее всего, напротив, мерзопакостное. Но и тянуть с разговором до завтрашнего утра непродуктивно. Мало ли под каким соусом Григорию Андреевичу подадут новость, что на их с главбухом квартиры претендует с десяток очередников. Я уперся головой в телефонную трубку и стал про себя проговаривать первую фразу планируемого разговора.

Квартира бригадира каменщиков.

— Добрый день. — я улыбнулся, как можно сердечнее женщине, открывшей дверь квартиры пропавшего бригадира: — Я с Завода. Ваш муж позвонил, сообщил, что он болеет, и после этого пропал, хотя обещал появиться на работе и сдать срочные бумаги. Я могу его видеть?

Глава 15

Глава пятнадцатая.

Друг детства.

Июнь 1994 года.

Где-то в Городе.

— Нет его дома! –женщина попыталась захлопнуть дверь, но я успел просунуть ногу в щель.

— Вы меня, наверное, не поняли…- я улыбнулся максимально благожелательно: — Ваш муж не просто так пропал…

— Я сейчас милицию вызову, хулиган!

— А и вызывай. — я поднажал плечом и протиснулся в квартиру, оттеснив женщину от порога: — Давай вызывай! Заодно я заявление напишу, чтобы вашего мужа привлекли к ответственности. Он же не просто с деньгами исчез, а с подотчетными, которые людям был обязан выдать. Ну и что стоим? Телефон милиции «ноль два», а я пока заявление напишу, благо, что все необходимое для этого с собой имеется.

— Что вам от меня нужно? — женщина присела на стоящую в прихожей полку для обуви, и слеза скользнула по блеклой щеке: — Я не знаю точно, где этот козел!

— А мне точно и не надо.