Замученная тетка помогла составить схемку проезда до дачного посёлка, в котором, на участке, доставшемся от покойной свекрови, мог обитать ее благоверный. Женщина сразу предупредила, что на этой даче никогда не была, поэтому за точность рисунка она не отвечает.

Честно говоря, дачу я нашел благодаря типично-визгливому голосу начальника отдела капитального строительства, который из-за, ярко выраженного южного акцента, у нас в Сибири, просто резал слух. Оказалось, что эти густые заросли малины, мимо которых я почти прошел, вовсе не дичка, самовольно выросшая на окраине садового общества, а своеобразная живая изгородь, в которой есть узкий проход. Протиснувшись через сломанные стебли малины, я обнаружил, что поговорка о сапожнике без сапог действует и в отношении строителей. Первым кого я увидел была дебелая женщина, что в одних, скрученных в жгутики, «чтобы попа лучше загорала», трикотажных трусах, рвала высокую траву, старательно пытаясь расчистить побольше, заросшей сорняками, территории. Женщина была упорна и трудолюбива — результатом ее нелегкого труда был относительно чистый участок, на котором располагался мангал, с весело трещащими в огне, дровами. Возле мангала стояли два шезлонга из выцветшей на солнце ткани, в которых расположились два джентльмена в семейных трусах, которые под импортное пиво, банки с которым охлаждались в старом жестяном ведре, вели разговоры «о бизнесе». Джентльмены, в одном из которых я узнал начальника ОКСа, а во втором — пропавшего и вновь обретенного прораба, разговаривали негромко, периодически прихлебывая пиво из алюминиевых банок. Природная любознательность не позволила мне сразу выскочить из зарослей малины, больно разговор был занятный. Плохая слышимость не позволяла мне расслышать все подробности беседы, но из смысла некоторых фраз я понял, что беглый прораб. параллельно с нашим объектом, занимался постройкой чего-то еще, более прибыльного, а сейчас требовал со своего компаньона увеличения поставки строительных материалов. Причем, как я понял, речь шла не столько о, почти бесплатных, шлакоблоках и кладочном растворе, но и, вообще, обо всем, необходимом для строительства объекта. Начальник ОКСа вяло отбрехивался, пеняя своего приятеля, что тот польстился на зарплату рабочих и поломал им всю игру.

— Да что я сделал-то? — резко взорвался прораб, видимо сам чувствовал за собой вину: — Подумаешь, алкаши без водки немного посидят. Они, все равно, все деньги пропивают, а я с ними осенью рассчитаюсь, когда мы дом сдадим. А скоро новая получка на подходе, я ей им рот и закрою, крикунам херовым. — Не получится. — злорадно сообщил начальник ОКСа: — Юридический советник не даст.

— Какой ещё юридический советник?

— Да есть там один пристебай при генеральном, всем жизнь портит. Вот он шум и поднял, ко мне доскребся. Мол, это я тебя на работу взял… Короче, он если раскопает, что ты деньги закрысил, он тебя с работы выгонит, так и знай, а может быть и посадит!

Я, сидя в малиннике на корточках, пригнувшись к земле, чтобы меня не заметили, чуть не взвыл — эта сука меня конкретно подставляет, впавшему в мрачную задумчивость, прорабу. У меня и мыслей не было прораба выгонять, мне стройку надо форсировать, а не гнать кого-то. Мне, по большому счету, без разницы, как это тип в трусах будет договариваться со своими каменщиками, мне, главное, темп возведения коробки под крышу!

Я даже хотел выскочить из зарослей, чтобы прояснить ситуацию, но разговор свернул в интересное для меня направление.

— Ладно. — прораб допил очередную банку, сильным ударом сплющив ее, бросил в кучку таких же алюминиевых товарок: — Хрен с этим юридическим лицом, он вообще не проблема, я ее сам решу. Ты мне скажи, когда машины с блоками ждать и когда арматура будет?

— Блоки завтра с утра привезут, «водилы» новые будут, а арматуру я послезавтра у Клавдии выпишу, и в тот же день, после обеда, жди.