— Я все сделаю, как ты сказал, но мне ничего не надо, я к этим деньгам не прикоснусь…

— Хорошо, пойдем скорее, надо еще тебе тряпки поярче купить.

В отель «сладкой парочки» я проник вместе с большой группой туристов, приехавших на двух автобусах. Пока портье и бои вертелись, принимая шумную, галдящую толпу, я на лифте поднялся на самый верх огромного отеля, после чего спустился по пустой пожарной лестнице до нужного мне этажа, подошел к двери номера «восемьсот двадцать пять» и постучал.

— Юлька, уже приехали…- внезапно посвежевший Миша Фадеев, распахнул дверь, даже не глядя на визитера, начал поворачиваться ко мне, когда в его затылок врезалась бутылка водки «Волкофф», купленная вчера в одной из лавочек. Говорят, что полная бутылка разбивается сама, а пустая — разбивает голову. Примета не подвела — Фадеев рухнул на ковровое покрытие, весь в стеклянных осколках и вонючей теплой водке.

Я закрыл дверь номера и принялся пеленать сомлевшего пленника мотком широкого скотча, после чего, включив звук телевизора громче, шагнул к туалетной комнате, из которой доносился шум льющейся воды.

В душевой кабине, под прохладными струями, стояла фигуристая девушка.

— Ты же говорил, что мы торопимся? — игриво мурлыкнула Юля, упираясь руками в кафельную стенку и отклячивая аппетитную попу.

Я молча приблизился к соблазнительнице, и защелкнул на ее запястьях блестящие наручники с розовыми перьями, которые я вчера купил на развале на Волкинг-стрит.

— О, что-то новенькое. — захихикала девушка, попыталась повернуться, но…

Дергаться она стала не сразу, только после того, как я засунул ей в рот полотенце, но увидев перед лицом лезвие кухонного ножа, Юля замерла и позволила мне перемотать ее скотчем, как куколку насекомого.

Фадеева я запихнул под кровать, а Юлю, как девушку уложил на ложе любви, пропустив наручники через спинку кровати, сделанную из толстой доски. Надеюсь, что пара часов у нас есть. Сумка, набитая долларами лежала тут-же, на журнальном столике, видимо, расчет за покупку недвижимости планировался сегодня. Прихватив с собой заграничные паспорта потерпевших, я на прощание оглядел номер.

Юля неотрывно смотрела на меня взглядом полным ненависти. Смотри, смотри. В черных очках, с большим платком, закрывающим лицо — в таком обличии на меня можно было смотреть сколько угодно, вряд ли девушка сможет меня опознать. Выглянув в коридор, я убедился, что все спокойно, после чего двинулся в сторону пожарной лестницы. Поднявшись пешком на технический этаж, я остановился у решетчатой двери, перекрывающей вход на крышу отеля, в той части здания, где располагалась могучая установка вентиляции. Платок, бейсболка и трикотажные темные штаны с водолазкой, в которых ходит девяносто процентов рабочих на соседней с отелем стройке, были выброшены на крышу, где, подхваченные струей воздуха из вентиляции, улетели куда-то, навсегда исчезнув из моей жизни. Деньги, пачки долларов, я запихнул в пакет с логотипом торговой сети «Севен-Элевен», предварительно обмотав пляжным полотенцем, после чего, оставшись в шортах и футболке с драконом на груди, спустился до нижнего этажа и покинул отель через один из выходов для «персонала».

Так, в образе беспечного туриста, я добрался до своего номера, куда через тридцать минут пришла взволнованная донельзя Ирина.

— Паша, Паша…- девушка повисла на мне, целуя меня в щеки и шею, я с трудом смог оторвать ее от себя минут через пять.

— Я так боялась, что больше тебя не увижу. Как ты?

Я усадил доктора Кросовскую на кровать после чего вытряхнул перед ней содержимое пакета.

— Ой! И сколько тут…? — Ирина осторожно дотронулась до плотных пачек американских денег.