Половину захваченных в Патайе американских денег я отдал своей сообщнице, а вторую половину закатал в трехлитровую стеклянную банку и отвез на бабулину дачу, где спустил в погреб, поставив на одну из полок с бесчисленными солениями и прочими маринованными огурцами, и помидорами. Ирина зашила свою часть денег в старую подстилку, на которой любила спать Герда, и на этом вопрос с деньгами был закрыт, так как оба хранилища, исходя из моей практики, мало интересовали воров. Осталось только понять, куда можно вложить эти деньги.

«Ответки» из Сиама ждать не стоило. Раз нас с Ирой за сутки не смогла вычислить королевская полиция, то, скорее всего, никто по данному вопросу не побеспокоит. Я бы, на месте Юлии и Миши подучил бы английский язык и спрятался бы, где-нибудь, на севере Таиланда, где туристы не бывают, но зато иностранца всегда готовы взять в школу или институт, преподавать английский язык. Причем, за эту работу там готовы платить выше, чем местным преподавателям. Да и Бог с ними, с этими жуликами — надеюсь, что я никогда больше с ними не встречусь.

А вот что мне делать дальше было неясно. Вроде бы проблем столько одновременно навалилось, что не знаешь, за какую хвататься в первую очередь. Хотя нет, знаю.

Первой по срочности проблемой была необходимость выдвижения Ирины в число кандидатов в депутаты. Хотя в городском отделении партии вопросы я порешал, но, формальности ради, Иришку должен был выдвинуть в депутаты трудовой коллектив, в частности, родной для нее, коллектив центральной подстанции «Скорой медицинской помощи». Еще до нашей поездки за границу она переговорила по этому вопросу с большинством «лидеров общественного мнения» подстанции, заручилась у всех принципиальным согласием, и сегодня она отправилась на смену, имея задание оформить решение общего согласия коллектива на бумаге. Мне же стоило скорее решать вопросы с вводом нового дома в эксплуатацию, хотя было непонятно, с чего стоит начинать.

Завод. Проходная.

— Господин Громов! — наперерез мне бросилась знакомая фигура бывшего начальника ОКСа: — Можно вас на минуточку…

И куда делась горделивая походка и высокомерное выражение лица «друга детства генерального директора»? Сейчас этот человек, кажется, был готов кланяться передо мной, как китайский болванчик, одновременно приседая и делая «ку».

Узнав, что его обворовывали «не по чину», а к имуществу Завода, с определенного времени, босс стал относится, как к своему личному имуществу, директор долго топал ногами, после чего приказал уволить начальника ОКСа, старшего бухгалтера и прораба одним днем. Никакой жалости он не проявил, ходоков и заступников посылал «по маме», не сдерживаясь в выражениях…

— Что вы хотели? — я застыл у приоткрытой двери машины.

— Поговорить…

— Говорите.

— Мне сказали, что если я получу справочку о том, что ущерб погашен, то…- бывший начальник ОКСа замялся: — Не могли бы мы договориться…

Вот и засуетился «друг директора». Первые дни после разоблачения он еще хорохорился, рассказывал знакомым, что он ничего не боится, что он сейчас как «порешает все вопросики»… Только для решения возникших со стороны следствия вопросов надо или вариться в этом адском котле, под названием «правоохранительные органы», либо обладать обширными связями или… В любом случае, наш главный строитель не имел ни того, ни другого, только гипертрофированное самомнение, которое внезапно сдулось.