— Значит, курс на Капра Мунди, — подытожил я. — Из зоны варп-бури нас выведет Кристина, а дальше как обычно. Да и мне напрячься надо, — подумал вслух я, поскольку гасить «колебания бури», воздействующие на технику, придётся мне.

В общем, вместо игры на органе и разборкой с Корином, сидели мы с Кристиной на мостике и ждали входа в бурный имматериум.

10. Примат и скрипка

Вообще, с некими варп-пертурбациями на судне, пребывающем внутри поля Геллера, выходило довольно забавно: итак, поле Геллера отсекало, в определённом объёме, имматериум, как часть этого объёма реальности. До определенной степени, безусловно, что и сказывалось на всяких гадостях внутри корабля. А именно, варп-буря, по сути своей, есть столкновение материума и имматериума, локализованная в определённом месте. А так как эти субстанции\состояния в высокой концентрации антагонистичны друг другу, происходила взаимоаннигиляция, с последствием в виде бури.

И вот, определённая часть этой бури, а именно, определённые «нетипичные состояния частиц», как объяснил мне Эльдинг, полем Геллера не отсекались. Потому что были совершенно нормальны, свойственны материуму. Вот только в единичном случае. А по факту, например, напряжение в кабеле меняло заряд на противоположный. Последствия понятны, к чертям сгоревший, как минимум — вышедший из строя прибор. Ну и если этот прибор как раз генератор поля Геллера, то с судном можно попрощаться: давать время на «смену предохранителей» варп не будет.

Соответственно, моей задачей было в определённых точках судна гонять «нормальные флуктуации», поскольку Кристина, при всём желании, весь объём Милосердия от навигационного варпа не закроет, это не Нефилим, со специальными приборами-артефактами, да и меньше километровой длины курьер.

Вот и вышло, что четыре часа «выбирания из бури» я пыжился и напрягался, не пуская пропущенные полем флуктуации до ключевых механизмов Милосердия. Вымотался, признаться, довольно сильно: очень маетное и дерганое дело было, хотя по силам и не слишком тяжёлое. В итоге одновременный возглас Кристины с Леманом «чистый варп!» я услышал с искренним облегчением и просто пополз в апартаменты отсыпаться. Даже тело астартес тонко намекало, что поспать надо.

Ну а отоспавшись, почти сутки, помимо «отработки у Кристины», точнее, после неё, принялся я подводить итоги. Не делу вообще: понятно, что дело это не закончено, пока еретичище живой и еретичный. А думал я именно о ситуации на Вулкане, да и о себе любимом не забыл подумать. Итак, явно и очевидно, что, когда я устаю, выматываюсь, в целом, когда тело начинает выказывать протесты по поводу непотребья, мной с ним творимого, я становлюсь весьма злобен, ехиден и с хреновым… нет, с изящным и утончённым, но чрезмерно утомительным для неутончённых окружающих чувством юмора. Эта петрушка творилась со мной ещё на Земле, продолжилась в процессе бытия меня Терёхой, ну и в теле астартес не изменилась. И да, дошло до жирафа в моей роже, сказать, что я зря жрал колдунство остроухого Шута — нельзя. Ну не было у меня на тот момент иных вариантов, да и сейчас жрать придётся, если ситуация повторится. Но захомячил я тогда, похоже, толику «искромётного и блистающего чуйства хьюмора» божка эльдар, а мне теперь с этим жить.

Попечалившись над своей бесповоротно надшученной судьбой не менее семи секунд объективного времени, я перешёл ко всякой ерунде, типа расследования и судилищ моих праведных.

И, в целом, выходило сносно. Можно было, наверное, лучше, но и сейчас в голову не приходит кандидатура разгребателя вулкановских конюшен лучше верховного попа.