От того, что, положим, маринады весело щеманулись резать вражин, вырезали их до варпа и довольны, как после семиведёрного счастья. А там, где они ДОЛЖНЫ быть, в варп разнесена артиллерия, склады снабжения и вообще: веселье бьёт ключом по голове командующего операцией. До, как говорилось, откровенного дезертирства под соусом всё той же чистки доспехов или поисков погремушек.

Безусловно, не все Ордена Астартес вели себя так, но вожжа под хвост маринадам регулярно попадала. И, немалая часть военных просто отказывались иметь с ними дело: Муниторум считает астартес как серьёзное усиление, ограничивая приданные силы Гвардии, а это усиление может похерить военную кампанию самовольным «героизмом», а то и вообще сбежать за погремушкой.

Кстати, мои любимые друзьяшки ультрамарины (ну а что, я официальный «друг Ордена») в подобных косяках замечены не были, но в целом по Империуму — мдя.

И, казалось бы, десятая часть — немного. Вот только это до варпа и неприемлемо ни разу: десятая часть — это гарантированные победы, превращённые поведением маринадов в поражения. Ну или приведшие к столь лютым потерям, что, возможно, и поражение было бы лучше.

Собственно, Орден Инквизиции несколько Орденов Астартес натурально извёл — из совсем охреневших, из-за косячничества которых были пролюблены чуть ли не сектора.

Вообще, в этом случае стоило злопыхать не на маринадов, как таковых, а на Лорда Командующего, оставившего после своей бесславной и дурацкой смерти совершенно дикий бардак. И даже не только и не столько в Кодексе дело: вопрос того, что субординационная модель предполагала, что Орденом Космодесанта управляет разумный, способный расставить приоритеты и вообще.

А на деле выходило, что из тысячи «официальных» орденов и сотен тысяч «полуофициальных» (как многие астартес обходили ограничение на «тыщу маринадов») положиться можно было лишь на половину. С остальными — как повезёт.

Впрочем, Серые, в силу чёткой внекодексной иерархии, из системы выбивались, ну и претензий к братцам особо не было. Особо, потому что «Орденская структура» довлела и над ними: какие-то тайны варпанутые, мелкие интриги, вот как с не слишком активными, но продолжающимися попытками меня «застроить».

А так, как есть — ну дали и дали. В общем, желание прислониться и оказаться «причастными», не только понятно, но и, в рамках всё того же воинского объединения, полезно. Боевой дух там какой повысится и прочие фильдиперсы с выкрутасами.

И черепушка на цепочке была забавная, правда, вопрос с ношением и гравировкой я для себя оставил открытым — не хочу на новогоднюю елку походить. Хотя, в общении с теми же астартес, лавровый венок и не лишним может быть. В общем, носить по необходимости, заключил я, припрятав адамантиевую цэпочку с увенчанной черепушкой.

А вот второй момент был весьма комичным: извещает меня, значится, после одного из допросов, служка: вас желает видеть Леди Инквизитор Селестина Прокл. Ну, допрос на тот день был закончен, осталось только протоколы посмотреть, так что выразился я в том смысле, что если желает, то пусть видит.

И заваливается в Зал дамочка лет за пятьдесят, причём чисто внешне — дамочка весьма условно. Тощая, с резкими чертами лица, не уродина, но абсолютны андрогин, я бы даже скорее сказал — масуклин.

А в свете и ветре я аж присвистнул, мысленно ухмыльнулся, да и выдал, приподняв взгляд от бумаг:

— Привет, Марк. Ты сильно изменился за лето, — выдал я фразу, которую обещал себе выдать при следующей встрече.

— Какое лето? — свела глаза на переносице лордша, но тут же взяла себя в руки. — И какой Марк? И с каких пор мы на «ты»?

— Лето — фигурально, в плане времени, аналог «прошло несколько зим», или «лет», — хмыкнул я.