Вот только местные источники варпа искали, вроде как пристрастно и тщательно, ну и ни варпа не нашли. Либо они саботажники некомпетентные, точнее, по отдельности и наоборот, либо это не «городской ритуал». Разбираться надо, веско решил я.

Так что прилетел Ястреб в местную Нержавейку, где я направился к нашему агенту-докладчику. Служебные обязанности его, как я понял, в оценке состояния грани материум-имматериум и заключались, поскольку, будучи какой-то рабочей формой экклезиарха (да, не все из них, имеющие сан, пинали балду и несли пропаганду с амвона), в рабочем состоянии обитал этот тип в отделении Телепатики.

Сам же Эйдешталь был городком весьма условно: низкоэтажная, кроме дворца губернатора и центрального капища, приземистая и «бункерообразная» архитектура. Два крупных мануфакторума (варп знает, что там мануфактурили, не узнавал) с жилой застройкой рабочих вокруг — в том же стиле. А «трущобы» Нержавейки составляли казармы военных, собственно, большей части населения столицы.

В общем, на фоне довольно вольной природы Дюрера, с обилием зелени и воды, скалами всяческими и прочим (ну, насколько я успел с ней ознакомиться, конечно), Нержавейка выдавала ощущение «бетона и хаки». Некритично, понятно и оправдано, даже похвально, но ни варпа не эстетично, отметил до варпа эстетичный я.

И контора Телепатики, занимающаяся потребным мне вопросом (и ещё какой-то мне не потребной фигнёй), была в «городском стиле»: овальный полутораэтажный бункер, бетон, сталь и хаки. Ну и завалился я, опознавшись у привратников, кстати, не бабулек-дедулек, а вполне бравых парней в полноценном ДОТе, в телепатические недра.

Во вполне деловой и суетливой конторке вперемешку сидели псайкеры, несколько попов (сестрёны из сорориток тоже присутствовали, нужно отметить) и вели протоколирующую и расчётную деятельность. Такая вполне добротная рабочая атмосфера, оценил я, оглашая округу рёвом, что потребен мне поп Леонид Гидемин, вот прям тут и сейчас. Поп на мой рёв нарисовался менее, чем через минуту.

— Храни вас Император… — бодро начал поп, с некоторой опаской и вопросом взирая на двух с лишним метрового меня, что я, хмыкнув, исправил, явив голограмму инсигнии, — господин Инквизитор, — просиял поп. — Вы по поводу моего доклада? — на этом копошение в конторке приостановилось, и к заинтересованным взглядам прибавилась тишина.

— По поводу его, господин Гидемин, — не стал спорить я. — Предварительный этап проверки я провёл. И вынужден констатировать обоснованность вашего доклада. Кстати, не было ли в состоянии фона имматериума за последние полутора суток скачков или спадания? — резонно уточнил я, а то мало ли, как раз к нашему прилёту такая радость учинилась.

— Вроде бы нет, — нахмурился дядька. — Франческа, принеси, будь любезна, график с наблюдательных постов! — заголосил он, на что сороритка притащила ему кипу лент-распечаток.

Экклезиарх распечатки осмотрел, а через полминуты выдал вердикт — не было, всё так же ровно, с весьма незначительным, но отмеченным приростом.

— И такими темпами до становления демоническим Миром Дюреру лет пятнадцать, — задумчиво отметил я.

— Император убереги! — всполошился собеседник. — Но, судя по динамике, господин Инквизитор, так, — повесил нос он.

— Так, господин Гидемин, давайте вы мне расскажете, какие меры уже предприняты, каковы их итоги.