И да, местные вроде бы не в курсе «жудкого преступления». «Папа знает, что занимаемся, но не знает ни где, ни с кем» — пищала бургомистрова дочка.

А место тренировок, оставшееся со «времён затмения» — единственное место, где во внеслужебное время тройка сержантов может гонять молодёжь, «не мозоля глаза» в округе.

Весь этот рассказ прерывался стучанием кандалами в грудь сержантов, мол, «Всё это мы! Лейтенант не знал и невиноватый! И ребятишки не причём!» Чуть ли не с рёвом обозначенных ребятишек и прочими весёлыми акустически-эмоциональными пертурбациями.

— Разберёмся, — сурово выдал я, отдав штурмовикам команду снимать кандалы.

Кстати, они лыбы и хрюканье не скрывали, паразиты такие, а мне нельзя.

— И оденьтесь, что ли, воены Дюрера, — хмыкнул я. — Замёрзнете в варп. Одного я не понимаю, — задумчиво протянул я несколько в сторону. — Какого варпа партизанское убежище фонит, как еретическая обитель?

— Так, господин Инквизитор, это и есть жильё поганых еретиков! — подал голос потирающий запястья сержант.

— Подземелье в лесу? — поднял бровь я.

И тут мне наперебой (и я, признаться, пожалел, что штурмовики галдящую ребятню не затыкают — реально, чуть ли не покушение на ценного меня устроили, паразиты) выкладывают такую историю. Итак, еретики-оккупанты жили не на поверхности. И на поверхности ни варпа не строили, занимая уже построенные здания.

А они закапывались, точнее «вдалбливались» в почву. То ли социокультурное что, то ли варп знает.

И те нечастые «подземелья со времён затмения» которые мне попадались в описаниях, я искренне считал «обителью партизаненов». Ну серьёзно, в отдалении от городов и городков, подземелья. Мне и в голову не пришло, что там могут быть обители ереси. Ну а местные мне показывали «дома, замурованные после еретиков» и ни варпа не думали, что я о подземельях не знаю.

С другой стороны, местная служба контроля имматериума, как императрились поп-агент и начальствующий астропат «усё, совсем и вообще» проверили. Но факт как забавный, так и всё равно заслуживающий проверки.

Думал я так, обходя пещеру, пока не наткнулся на трёхметровую металлическую дверь, обляпанную металлическими барельефами аквил, черепов, выбитыми на ней литаниями и молитвами, ну и здоровенной надписью перед центральным имперским черепом: «Волею Бога нашего, Императора, запечатано место скверное сие навек!»

— Хм, а почему «запечатано»-то? — задумчиво поинтересовался я у Вселенной. — И вообще, что у них тут происходило?

— Я знаю, я историю хорошо учила! — ответила мне вселенная писком «губернаторской дочки».

— Ну расскажи, раз так, — не стал я отказываться от источника информации.

И поведала девчонка, что во время затмения, «проклятые Императором еретики» обитали в подземье, оставляя наверху, как я и предполагал, надзирателей в занятых имперских строениях. А партизанены-лоялисты пребывали, как партизаненам и положено, в лесах. Но не в подземельях каких еретических (если, конечно, не поймают), а на свежем воздухе. Молодцы какие, порадовался я за здоровый образ жизни былых партизан.

А вот когда явились «Силы Святого Очистительно Крестового Похода», перед оными силами и местными лоялистами встала дилемма: воевать ересь в подземельях. Что весьма изящно решили: заблокировали выходы (прекрасно местным известные), да и залили подземелья отравой.