Ковен моральных и этических стандартов изгнал меня, пытался посадить без судебного разбирательства в Алькатрас и послал наемных убийц, когда я сбежала. И прекратил преследование только тогда, когда я пригрозила публично объявить о том, что ведьмы произошли от демонов, а я — живое доказательство этому. Постановление об отмене станет постоянным после того, как они заменят отсутствующего члена совета и простят меня за использование черной магии. По крайней мере, теоретически.

Насколько мне было необходимо это сделать, настолько же я сааавсем не хотела этого. Я хочу сказать, меня обвиняли в том, что я черная ведьма — за черную магию и общение с демонами, и каждое из этих действий я совершала. И совершаю. Как бы там ни было. Это вряд ли изменится, но если я не смогу справиться с задачей, мне придется прятаться в Безвременье до конца своей жизни. А это неприемлемо, и не только потому, что я не особенно люблю демонов, но и потому, что я пропущу свадьбу своего брата, а он никогда мне этого не простит.

Я посмотрела наверх, щурясь на дуб, когда знакомый, почти ультразвуковой свист пикси прорезал гул от косилки. Я не удивилась, когда Дженкс выскочил из-за невысокой стены, собираясь встретить Джамока, одного из своих детей, вернувшегося из караула в притворе церкви.

— В чем дело, Дженкс? — окликнула я, взяв очки, и пикси повернулись ко мне, все еще разговаривая.

— На обочине стоит черная машина, — объяснил Дженкс, положив руку на рукоять своего садового меча, — это Трент.

Адреналин у меня подскочил, и я чуть не ткнула заушником очков себе в глаз, надевая их.

— Рановато он! — воскликнула я, садясь.

У Трента была назначена со мной встреча, на которой я аннулирую его фамилиарскую метку, но еще нет пяти. Проклятие не готово, и на кухне царит беспорядок. Наверное, он хотел проследить за приготовлением, боясь того, что может быть в зелье.

Крылья Джамока ускорились, когда зазвонил колокол, и мы все повернулись к задней части церкви, будто сквозь нее могли увидеть, где именно Трент стоит на крыльце. Колокол был одним из тех больших фермерских колоколов с веревкой, которые могут услышать все спящие в окрестности.

— Может, он уйдет, если мы не ответим, — предположила я, и Дженкс подлетел — шестьдесят футов меньше чем за секунду. В следующее мгновение он резко опустился вниз.

— Он идет к заднему двору, — сообщил пикси, его золотая пыльца казалась черной сквозь солнечные очки. «Черт возьми это до Поворота».

— Отпиксите сосунка, — велела я, но потом махнула рукой в отрицающем жесте, когда Джамок решил, что я серьезно. На вид маленькому пикси было около шести, и он все воспринимал буквально.

Дженкс отлетел назад, когда я изогнулась, дергая спинку шезлонга, пока она не скользнула вперед, и я смогла принять более вертикальное положение. Возможно, это — последняя попытка заставить меня подписать те его идиотские бумаги, гарантирующие мне безопасность от Ковена, но в процессе фактически делающие меня рабом Трента. Завтра я буду на Западном побережье, очищу свое имя и полностью выскользну из его лап. Либо это, либо он избегал Айви — что вполне вероятно. Он знал, что вечером она здесь будет, и его шпионы, вероятно, доложили ему, что сейчас ее нет.

Крылья Дженкса застрекотали, и я встретилась с ним глазами.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал, Рэйч? — спросил он. — Трент уже почти у ворот. Мои дети окружили его.

Мои челюсти сжались, и я заставила их расслабиться. На сегодняшний вечер я выбрала симпатичную шелковую блузку. Что-то профессиональное и стильное. И вот я здесь в бикини и с грязной кухней.

— Пусть он зайдет, — сказала я наконец, — если это из-за его бумаг, то он может пососать мои пальцы и сдохнуть.