Солнце уже стояло в зените, жара становилась нестерпимой. За спиной полицейского раздался шорох. Он подскочил. В дверях показалась пожилая женщина в белом платке и цветном переднике. Вероятно, она уже давно заприметила незнакомца на пороге своего дома и, не дождавшись его ухода, вышла узнать, что же ему в конце концов надо. Сердюков объяснил, что ищет дом, где проживает девица Гирей, горбунья из лечебницы. Женщина посмотрела на него с недоверием и неприязнью.

– Вы знаете, где она проживает, вы знаете эту женщину?

– Как же мне не знать, – усмехнулась собеседница, комкая руками передник, – ведь это моя родная племянница и вы стоите на пороге нашего дома!

Собеседница продолжала сверлить незнакомца настороженным взором. Она не поверила, что тот случайно присел на их пороге и не знал, кто тут живет.

– Вчера, как дворник приходил, я знала, что еще кого-нибудь черти принесут! – продолжала ворчать женщина. – Только не виновата она ни в чем! Что с того, что у неё горб!

– Послушайте! Может, вы пригласите меня в дом? Или вся улица будет слушать наши разговоры? – Сердюков заметил, как вздрогнули занавески на соседнем окне.

Женщина сердито повернулась и пошла внутрь, полицейский двинулся следом. Обстановка дома оказалась опрятной, хоть и не очень богатой. Небольшие комнатки были уставлены низкой мебелью, диваны с длинными подушками, столик, на стенах полки, покрытые белыми салфетками с шитьем. На полках медная посуда, миски, тазы, чайник, высокая кофемолка с ручкой, кофейник с тонким носиком, чашки, ступка. На полу цветастые половики. В углу пристроился сундук с затейливым замком, в другом – невысокий шкафчик черного дерева с замысловатой резьбой. А на нем керосиновая лампа со стеклянным абажуром на гнутых ножках. На столике быстрый взгляд следователя заметил трубку с длинным мундштуком и крошки табака. К запаху табака добавлялся запах свежевымытого крашеного пола. Странная смесь русского и татарского бытия.

– Прошу вас, не сердитесь. Я действительно случайно присел на пороге вашего дома, я совершенно заблудился и уже отчаялся выбраться из вашего лабиринта.

Хозяйка дома усмехнулась, но продолжала смотреть сурово. Мол, так тебе и надо! Нечего чужакам тут делать!

– Я служу в Петербурге в полиции. И теперь по долгу службы провожу здесь расследование непонятной смерти пациента в лечебнице. Ваша племянница находилась в грязевой в тот момент, когда все и произошло. Я хочу докопаться до правды и понять, действительно ли она виновата. Прошу вас, помогите и мне, и ей. От ваших слов может зависеть её судьба.

– По правде сказать, я не знаю, о чем вы говорите. Она была дома, потом пошла в кенаса. Это так наша церковь караимская называется. Да и что ей делать было в лечебнице, ведь она уже не служила там больше?

Женщина пожала плечами.

– Вот это и вызывает недоумение. Скажите, Лия бывала в Петербурге?

– Да что вы? Никогда! Да и что ей там делать? Мы только к родне в Бахчисарай выезжали.