И тут он догадался.

– Мама, это вы заставили её уехать? Вы?

– Я не заставляла, Розалия Марковна сама приняла такое решение.

Александра Матвеевна оставила в покое ложку и принялась теребить скатерть.

– Что вы ей сказали? – у молодого человека затряслись губы от волнения и ярости.

– Ничего особенного. Но она сама должна понимать, что не пара тебе. Ты, Сережа, не можешь испортить свою жизнь в самом начале, женившись на гувернантке!

– Да, я знаю, знаю, что именно так вы её и унизили. Что ж, сегодня вы не солгали. А лгать вы умеете! И что такое неудачный брак, вы знаете прекрасно! – Сережа от отчаяния бросал матери слова, которые никогда бы не посмел произнести. Но теперь он не владел собой.

Она посмотрела на него так, как будто он её ударил. Сережа не видел ничего. Пелена стояла перед его взором. Желтовская с отчаянием поняла, что в этот миг она потеряла сына, его искренность и доверие.

Юноша бросился вон из гостиной. Через мгновение он уже промчался под окнами.

Обед остывал нетронутым.

Лихач гнал как сумасшедший.

– Не успеем барин, ох, не успеем!

Сережа соскочил с извозчика у самого вокзала, и до его слуха донесся звук колокола. Первый звонок. Он бросил, не считая, деньги лихачу и устремился на перрон. Наталкиваясь на пассажиров, носильщиков, юноша метался по перрону как затравленный зверь.

Люди спешили занять свои места, носильщики с бляхами везли тяжелый багаж.

– Посторонись!

Пару раз его пребольно толкнули, он ударился раненой рукой. Рана напомнила о себе. Но она была несравнима с отчаянной болью души. Не может быть, что вот так просто все рухнет в один миг, и именно тогда, в тот день, когда он готовился назвать Розалию своей невестой.

– Куда несешься как угорелый! Смотреть надо! – зарычал на молодого человека какой-то господин. Сережа нечаянно толкнул его вместе с коробками, которые упали на перрон.

– Простите, – Желтовский нагнулся поднять коробку и тут увидел Розалию.

Она стояла у желтого вагона второго класса. Вероятно, вещи её уже занесли в вагон, потому что в руке у неё был только небольшой ридикюль. Она прижимала его к груди и смотрела в никуда. Её беззащитная фигурка, лицо, полное отчаяния и безысходной тоски, весь этот облик точно острым ножом впился в сердце Сережи.

– Розалия! – закричал он, снова бросив коробку, и устремился к девушке. За спиной чертыхнулись.

Она вздрогнула и с изумлением поглядела на него. В первую секунду безумная радость вспыхнула в глубине её глаз. Но и тотчас же погасла. Она поникла головой.

– Розалия! Как же так! Как ты могла уехать, оставить меня? Ничего не сказав, не предупредив? Разве я обидел тебя? Разве тебе плохо со мной? – Сережа схватил её за плечи.

– Нет, но именно потому, что мне очень хорошо с тобой, мы должны расстаться.

– Я не понимаю этого безумия! Я отказываюсь понимать! Ты не поедешь, ты останешься со мной. То, что тебе наговорила моя мать, не имеет никакого значения! Я люблю тебя! Останься!

Последние слова он выкрикнул еще громче, потому что девушка мягко освободилась из его объятий и хотела уже войти в вагон. Раздался второй звонок.

– Барышня, проходите, проходите! Отправляемся! – предупредил кондуктор.

– Нет, это не может так случиться! – Сережа держал Розалию за руку и не спускал с неё глаз.

– Молодой человек, поезд отправляется! – сердито возвестил кондуктор.

– Не покидай меня! – Сережа все еще цеплялся за край рукава Розалии.

По её щекам катились крупные слезы, она не могла говорить.