— Беги, сейчас рванет, — скомандовал ИИ.

И Павел рванулся в сторону упавшей женщины, которая с ненавистью пялилась на него. Он подхватил ее правой, поскольку левая висела плетью, как тогда, в лагере, прижал к себе и в два скачка спустился на площадку ниже. Ирана, в отличие от прошлого раза, забилась в его объятиях, стараясь вырваться и нанести ущерб. Он почувствовал, как она впилась ему зубами в ключицу, до шеи просто не дотянулась, сжала челюсть на совесть. Только вот его кожа… Ей не удалось даже отпечатков оставить. Просто приходилось терпеть данное неудобство, выпустить он ее не мог. Павел ждал взрыва, разлета осколков кристалла, но ничего подобного не произошло, вообще ничего не произошло, только все здание пошатнулось, да так, что он едва устоял на ногах. Ирана дернулась и повисла безвольной куклой в его объятиях.

— Не понял, — озадачился Головин.

— Судя по тому, что твоя подружка отрубилась, все вышло, — предположил ИИ. — А что без большого бабаха, так это может даже лучше.

Головин медленно опустил обнаженную женщину на пол, потом, подумав, стянул порванный в клочья плащ и кое-как надел на нее, закутав, насколько это было возможно.

— Нужно одежду поискать для нее, да и мне бы сгодилась. Как думаешь, в гостевом корпусе, где местные жили, есть что-нибудь?

Головин поднялся на второй этаж и уставился то ли на постамент, то ли на фонтан. Кристалла больше не было, вместо него была внушительная горка черного порошка, который медленно рассеивал ветер. Минут десять, и следа не останется. Павел подошел к дыре в полу и глянул вниз.

— Ну, что-то вроде этого я и ожидал, — произнес ИИ

— Все кристаллы были между собой связаны, и когда я уничтожил сердце всей этой проблемы, то и они пошли прахом?

— Верно, — подтвердил ИИ. — Интересно, уцелели ли твари и призраки.

— Скоро выясним, — отозвался Головин. — А вот это мне совершенно не нравится.

Тело пастыря, который провалился вместе с полом и неплохо наделся спиной на один из кристаллов, росших внизу, шевельнулось, мужчина долго и протяжно застонал. Лежал он лицом вверх, поэтому Головина увидел почти сразу.

— Я Пирол ар Нек, младший род семьи Дорк, — прохрипел он, при этом произнес все с максимум надменности, вот бывают на свете подобные дегенераты. — Требую, — он сплюнул скопившуюся во рту кровь, — немедленно оказать мне помощь, и ваша услуга не будет забыта.

— Конечно, я помогу вам, господин ар Нек, — заверил Головин и спрыгнул вниз.

Он подошел к раненому, который лежал спиной на обломках, достал черту и выпустил призрачный клинок. Один удар в сердце, и аристократ и бывший пастырь перешел в разряд покойника, которому положено молчать.

— Зачем? — услышал он слабый голос с лестницы.

Головин обернулся. Ирана стояла, покачиваясь, держась за перила. Она была закутана в его драный пыльник, и с осуждением смотрела на Павла.

— Так надо, — ответил он просто. — Ты видела, что тут творилось, а он в этом участвовал. Никто не должен повторить это. Сейчас я отнесу тебя в гостиный дом, найду одежду, и ты поспишь, а я закончу начатое.

Как ни странно, она поняла, кивнула резко, и едва не упала с лестницы, спасло то, что она держалась, крепко вцепившись перила.

— Ты прав, нельзя этого допустить.