— Тебе не кажется, что их многовато? — заметил ИИ.

— Не кажется, — покачал головой Мираж, — я в этом уверен. Я от той дуры такую оплеуху получил, что ребро до сих пор ноет. Если эти тридварасы по мне залп дадут, я к нашим прежним работодателям на орбиту выйду.

— О, юмор пошел, — мысленно заулыбался сосед, — значит, ты уже готов к драке.

— Готов, — подтвердил он. — И к драке, и к смерти. Думаю, сначала первое, потом второе. У тебя есть план?

— Да, как ни странно, — ответил ИИ весело. — Уничтожь кристалл и, возможно, все это кончится самом собой.

— Отличный план, мне нравится. Ты прям разработал лучшую стратегию, на данный момент один вопрос, маленькое уточнение — а как уничтожить?

— Ну, это твоя задача, руками и ногами махать. Я придумал, ты исполняешь. Мужик ты грамотный, сам сообразишь.

— Кстати, а почему нам никто не мешает?

— Думаю, они готовят переговорщика, — отозвался сосед. — А вот, кстати, и он.

И точно, пелена исчезла, и Ирана села, спустив голые ноги на пол. Вот она спрыгнула со стола. Одежды на ней не было, она так и шла голышом, ступая ногами по обломкам, мелким кристаллам и различному строительному мусору, оставшемуся от «переделки» лабораторий. Она вышла вперед и остановилась шагах в десяти.

Головин, демонстративно используя телекинез, вытащил два разрывных клина и нацелил их на двух пастырей, стоящих справа и слева.

— Павл, — произнесла исследовательница безучастным голосом.

— Ирана, — с сарказмом ответил Головин.

Она уставилась на него неподвижным мертвым взглядом. Пауза затягивалась.

— Ты не сдержал клятву, — голосом, в котором было жизни не больше, чем в снеге за окном, произнесла она.

— Бывает, — пожал плечами Мираж. — Но моей вины в этом нет.

— Присоединяйся, — резко переключившись на новую тему, произнесла женщина.

— К вам что ли? — удивился Павел. — А зачем мне это надо? Что мне с этого?

— Ты же наемник — любая цена, все, что ты желаешь, любая женщина, поклонение рабов, власть. Все, о чем ты мечтаешь, ты обретешь.

— Он ведь тебя боится, — подал голос ИИ, он звучал тихо, но не так, как в тоннелях. — Я отражаю ментальные атаки, но пока они не настолько мощные, чтобы он смог пробить мою защиту.

— Не пойдет, — покачал головой Мираж. — Я уже заключил контракт, и пока его не закончу, не имею права заключать новый, парни просто не поймут. Давай так, отпусти сознание Ираны, этих, — он качнул головой в сторону пастырей, — можешь просто убить, мне все равно. А потом я уничтожу кристалл и подарю тебе покой. Соглашайся, отличное предложение.

— Нет, — резко ответила Ирана. — Ты либо станешь моей частью, либо умрешь. И ты будешь страдать, когда я, сняв защиту, которая не дает мне захватить твой разум, стану уничтожать твой мозг, выжигая твою личность, час за часов.

— Б… — рассмеялся Головин, — диалог прямо из плохого кино, где актеры вынуждены произносить эти дебильные пафосные фразы, но их от этого тошнит, что отображается на их лицах, и на качестве сцены.

Ирана озадаченно уставилась на Павла. Она слышала слова, но ничего не понимала, ведь все это он произнес по-русски, а этот язык на планете знает только он один. А дальше все пришло в движение. Не было больше никаких пафосных фраз, типа, «убейте его» или «принесите мне его голову», просто кристаллы в посохах начали светиться золотом, верный признак атаки.