– Его любимое… – шмыгнула Талья, размазав по щекам слезы. – Стащила прямо со стола. Пусть знает, как не пускать меня к котлам!

Я облизнулся.

А ничего. Хорошее пиво. Холодное, вкусное. Сто лет такого не пил.

– Сбегу от него! – неожиданно подскочила с лавки девчонка и, решительно подоткнув подол длинной юбки, стремглав кинулась прочь.

– Стой! – спохватился я, когда из коридора раздался дробный топот башмачков. – Стой, дурочка! Куда ты собралась на ночь глядя?!

Талья, разумеется, не ответила. Взбалмошная, упрямая, эмоционально неустойчивая девица и в обычные-то дни никого, кроме себя, не слышала. А тут, смертельно разобидевшись на отца, она и вовсе могла натворить дел.

– Вляпается же, идиотка, – осенило меня, когда в коридоре громко хлопнула дверь. Пришлось, чертыхаясь, вставать и тащиться следом. А затем, прикинув, через какие именно ворота расстроенная соплячка может покинуть дворец, возвращаться к потайному ходу, бежать наперерез. И приглушенно ругаться, обнаружив, что эта прыткая пигалица успела к черному ходу раньше, да еще чем-то умаслила стражника, который беспрекословно ее выпустил.

Спорить, матюгаться и что-либо объяснять не хотелось, поэтому я просто достал из кармана утащенный из сокровищницы перстень. Показал императорский вензель вытянувшемуся во фрунт стражнику и совершенно спокойно покинул дворец, устремившись на поиски малолетней беглянки и очень надеясь, что за это время она не влипнет в неприятности.

Она, кстати, не влипла. Не успела, потому что я настиг ее буквально в паре сотен шагов от императорского дворца. В маленьком скверике, которых в Орне насчитывалось немало. Девчонка, присев на первую попавшуюся лавочку, рыдала взахлеб. А когда я подошел, с таким отчаянием взвыла, что у меня рука не поднялась отвесить ей заслуженную оплеуху.

Оказывается, мои рецепты ей не помогли – отец попросту не поверил, что девчонка сама их придумала. Встать на его место и доказать, что необычный состав ингредиентов может дать совершенно неожиданный вкус, он тоже дочери не позволил. Когда же она, разозлившись, тайком пробралась на кухню, чтобы сварить самые обычные щи, рецепт которых я ей на днях подсказал, главный повар императорской кухни совсем осерчал. Прилюдно обозвал свое детище «упрямой бабой» и выгнал вон, в сердцах пообещав, что выпорет, если Талья еще раз туда вернется.

Все это девчонка, захлебываясь от обиды, буквально прорыдала в мою тунику, намочив ее соплями и слюнями. Но зная по опыту, что сейчас ей никакие утешения не помогут и никакие слова не дойдут, я просто взял ее за руку. Заставил подняться. Вытер слезы. Дал высморкаться в платок, который потом тайком выкинул в кусты. И целый час кругами водил по этому самому скверу, пока расстроенное создание не успокоилось.

А затем выяснилась совершенно омерзительная вещь: оказывается, до утра нам нельзя было попасть во дворец! Выпустить-то нас выпустили, потому что Талью хорошо знали, а у меня в руках была императорская печатка. Но вот впустить до наступления утра ни один караул бы не согласился, потому что это было строжайше запрещено.

А ведь на улице не май-месяц. К концу лета в Ории гуляли весьма даже холодные ветра. Да и вообще, болтаться ночью по многолюдному городу было небезопасно. Даже вблизи дворца. Даже в моей компании. Тем более, что с непривычки меня после пива слегка развезло, а значит, и координация нарушилась, и реакция стала не та. Поэтому надо было срочно придумывать, куда податься.

Мысль о том, чтобы пробраться во дворец одним из потайных ходов, я, поразмыслив, отбросил: в город их вело всего два, и на каждом стояла магическая защита, через которую Талья незамеченной не пройдет. Да и не след открывать болтливой девчонке такую информацию. Но тогда что, рискнуть показать стражникам на воротах императорский перстень? Нет, в первый раз мне помог эффект неожиданности.