Император шел возле меня, молчал, хмурился. Невеселые мысли одолевали его, но делиться он ими не хотел, несмотря на мои просьбы. Молчал, молчал.

Таким образом, день прошел незаметно. Лес вокруг меня слился в сплошную серую массу из голых стволов, сухих веток и серого тумана. Мне казалось, что за много часов ходьбы мы не сдвинулись ни на шаг. Так всегда бывает, когда местность вокруг к вечеру остается такой же, как и утром.

К тому моменту, как начало смеркаться, мы решили остановиться. Я и Алис отправились за хворостом и дровами, а Бородач стал организовывать лагерь на ночлег и выкладывать костер.

Когда мы начали собирать хворост, я задал Алис вопрос, который интересовал меня больше всего:

— Когда мы придем?

— К завтрашнему обеду, если не будем останавливаться надолго, — ответила Алис, складывая упавшие сухие ветки в кучу.

Я потянулся, отломил от дерева кривой сук.

— Устал? — в свою очередь поинтересовался Алис.

Я не отрицал.

— Все устали, — продолжила Алис, — но подумай о том, что Ловкач в это же время уходит все дальше и дальше. Эта мысль меня подстегивает больше всего.

— Мы так долго гонимся за ним, что я уже перестал верить, будто мы его когда-нибудь настигнем.

Алис усмехнулась, протянула мне охапку хвороста:

— Держи, писарь. Если твое стремление иссякло, я могу поделиться.

— Я знаю. У тебя есть повод.

— У тебя он тоже есть.

— У меня не повод, у меня долг. Я поклялся служить своему Императору. И поэтому я здесь.

— А как же сын? Или он не в счет? — Алис подошла ближе и вдруг неуловимым, незаметным движением провела рукой по моей щеке. Пальцы ее были едва теплыми, но я вздрогнул, как он ожога. И отпрянул в сторону, роняя хворост.

Тогда Алис засмеялась — тихо, зажав рот рукой:

— Будто мальчик на первом свидании…

— Зачем ты это сделала?

— Ты отвык от нормального человеческого общения, Геддон, — продолжала улыбаться Алис, — я наблюдаю за тобой и все больше убеждаюсь, что ты похож на маленького неприметного зверька. Знаешь, что ты хочешь больше всего?

— Кушать, — буркнул я.

— Нет. Ты хочешь, чтобы тебя никто не трогал. Ты как тень. Самая настоящая тень своего Императора. Твой господин где-то впереди, а ты плетешься за ним темный, невидимый и неслышный. У тебя одно желание — остаться в стороне.

— Все мы здесь облаченные в тени.

Я дотронулся пальцами до щеки. Мне казалось, что прикосновение Алис оставило на щеке обжигающе-горячий шрам, и под моими пальцами должна быть красная шелушащаяся кожа… но нет. Ничего подобного. Всего лишь прикосновение.

— Видно не зря тебя называли ведьмой… — буркнул я.

Улыбка сошла с лица Алис, но не полностью, оставив грустную ухмылку, собрав морщинки в уголках губ.

— Дурак ты, Геддон, — сказала она, — открой глаза и оглядись. Мир не умер. Все вокруг живет. Ты видел много смертей, ты слишком долго жил в мертвом мире. Но ты уже за пределами своей Империи, и здесь все по-другому. В ином случае ты очень плохо кончишь. А я не хочу, чтобы такой хороший человек, как ты, умирал.

— Я же тень. Зачем обо мне беспокоиться?

— Может быть, у меня натура такая, ведьмовская, жалеть всех, кто мне нравится?

— Подумай о муже и сыне, а потом уже думай обо мне, — слова сорвались с губ прежде, чем я успел закрыть рот. Сказал — и пожалел. Но было уже поздно.