У Иллариона были кое-какие мысли на этот счет, но его версия казалась ему самому чересчур притянутой за уши. Но, сказал он себе, иногда именно самые дикие предположения оказываются ближе всего к истине. Кроме того, проверка этого предположения позволяла хотя бы на время отложить тягостный визит к Пятновым.

— Извините, — сказал Илларион водителю, — я передумал. Поехали в Измайлово.

На Измайловском вернисаже вовсю кипела жизнь. Побродив десять минут среди раззолоченных матрешек, резных безделушек, лаковых подносов, балалаек и берестяных панно, Илларион начал понимать, что узнать что бы то ни было в этом содоме будет не так-то просто. Кое-как выбравшись из рядов, где торговали псевдонациональной чепухой, он добрался до живописцев и приступил к расспросам. Он решил не полагаться на везение и обойти всех художников, реализаторов и перекупщиков до единого. Это могло затянуться на весь день, но Илларион решил, что другого выхода у него нет.

Ему снова повезло. Уже седьмой по счету торговец, к которому он обратился с вопросом, не знает ли тот Леху Пятнова по прозвищу Пятый, спокойно ответил, что Пятый обычно торговал рядом с ним, но его почему-то не видно уже два дня.

— А кто же торгует вместо него? — спросил Илларион.

— На его месте — вон тот, — собеседник Забродова небрежно махнул рукой в сторону соседнего лотка, где за прилавком стоял какой-то невзрачный тип с испуганной кроличьей физиономией. — Приезжий какой-то. Занял место, пока хозяина нет. Мне-то что, пускай стоит. Все равно торг слабый…

— А хозяин кто? — спросил Илларион. — Пятый?

— Пятый — продавец, — объяснил словоохотливый торговец искусством. — А хозяин — это тот, кто ему платил. Только он что-то давненько здесь не появлялся. Такой, знаешь, Володя…

— А! — сказал Илларион. — Это такой длинный, чернявый, в очках и с золотыми зубами?

Торговец немедленно развеял заблуждение Иллариона, сказав, что хотя Володя и носит очки, но он вовсе не длинный и совсем не чернявый. Ни фамилии, ни адреса Володи торговец не знал, а когда Илларион попросил подробно описать Володю, он подозрительно на него покосился и спросил:

— Мужик, а ты кто, вообще, такой? Чего привязался-то? Если не покупаешь, отойди и не мешай другим. Ходят тут, вынюхивают…

На Беговую Илларион отправился в метро. Художник Володя по-прежнему не выходил у него из головы. Забродов совсем недавно познакомился с одним Володей — знатоком и ценителем живописи, и произошло это знакомство в уютном кабинетике Марата Ивановича Пигулевского. Да, конечно, высокомерный Владимир Эдгарович не всплескивал руками, не тыкал в Иллариона пальцем и не кричал: «Ба! Знакомые все лица!», но буквально через несколько часов после той мимолетной встречи Пятый на всем скаку налетел на проволоку, предусмотрительно протянутую кем-то поперек его «трассы»

Тюха сказал, что художник, картинами которого Пятый торговал в Измайлово, был его, Пятого, соседом. Подстроить тот несчастный случай мог только человек, знавший о «трассе», кто-то, кто жил по соседству с Пятым и не раз наблюдал за его рекордными заездами на велосипеде. Этот кто-то был хорошо знаком с Пятым — настолько хорошо, что доверил ему одно весьма деликатное и высокооплачиваемое поручение.