И такие, где жертве разносили голову из снайперской винтовки с расстояния полтора километра. Или взрывали…

Он отобрал десяток особенно его заинтриговавших случаев. И еще три десятка из подборки, сделанной студентами. Все эти убийства и несчастья очень сильно походили на те, с какими он имел дело. И походили друг на друга.

Но вопросы оставались. Профессиональные вопросы, с которыми студенты справиться не могли. Мог — Резидент, но он не умел раздваиваться. Тем более раздесеряться. А нужно было… Нужно было одновременно оказаться в трех десятках географических точек, чтобы уточнить кое-какие важные для проводимого следствия детали.

Тут самому не справиться… Нужны квалифицированные помощники, желательно умные и с большим опытом работы в следственных органах. И где их брать?

Там и брать — в органах!

Правда, следователь с большим опытом работы, да к тому же умный, может представлять опасность, в том числе и для заказчика. Как обоюдоострый кинжал. Вначале он поможет, потом заинтересуется, кому и в чем помогал, а потом захочет того, кому помогал посадить.

Умные, они — такие!

Правда, есть один хорошо себя зарекомендовавший способ, гарантирующий их молчание. Чтобы просто не успели!

Резидент состряпал дюжину удостоверений «Национального благотворительного фонда поддержки ветеранов правоохранительных органов», открыл счет в банке, куда перевел полста тысяч долларов и нанял менеджера по работе с персоналом, который нанял просто менеджеров, послав их по организациям ветеранов и госпиталям.

— Вот, — показывали менеджеры удостоверения. — Хотим оказать посильную помощь бывшим работникам МВД и ФСБ.

К представителям фонда относились благосклонно, потому что они не просили, а давали.

— Это очень правильно, что вы не забываете о наших ветеранах. Это здорово. Нашей организации позарез нужна новая машина председателю, шуба главбуху и тысяч двадцать наличными на бензин и скрепки. Возможно такое?

— Ну, в принципе… Только нас интересует адресная помощь, мы, видите ли, курируем только бывших следователей. Дело в том, что наш начальник был очень хорошо знаком со многими следователями, разговаривал с ними часами, а когда вернулся, решил оказать им спонсорскую помощь. Но не вообще, а только настоящим, заслуженным следователям, которые теперь остались одни или сильно больны. Есть у вас такие?

— Конечно, есть!..

Председатель и главбух получали по тысяче на скрепки, а менеджеры — координаты одиноких и больных, заслуженных и персональных пенсионеров-сыщиков. О здоровье которых справлялись у их лечащих врачей за пару сотен за консультацию.

— Стареют ветераны, — вздыхали врачи. — Этот до конца года не дотянет — рачок-с. У этих сердечко ни к черту. А эти вообще непонятно как еще живы.

Тех, у кого «рачок-с», «сердце ни к черту», и особенно тех, которые «вообще непонятно как еще живы», менеджеры брали на карандаш. И отправлялись к ним с продуктовыми наборами, в которых были крупы, водка, табак и по два кило рыбы.

— Чем богаты… — разводили руками они. — Вам бы не рыбу, а сети…

И намекали, что если бы в пороховницах отыскалось хотя бы чуть-чуть пороха, они могли бы неплохо подзаработать.

— Бутылки собирать? — живо интересовались ветераны.

— Нет, по прошлой специальности.

Силы находились не у всех. У которых не находились — получали еще водки и открытки с поздравлениями. С тех, кто был в состоянии встать, тут же снимали мерку и шили им парадные, со всеми регалиями мундиры.

И рассылали по регионам с письмами обласканных властью политических партий, настоятельно рекомендовавших молодежи перенимать опыт предыдущих поколений.