И действительно — было похоже. Особенно тактика. Но и все остальное тоже — вплоть до закатанных рукавов, болтающихся поперек животов автоматов и пущенных в спину убегающих людей очередей.

Показ фильма прекратили, через четверть часа заменив его какой-то комедией.

Но в казармах стало часто звучать слово «каратель».

Вначале — как хохма: «Ну ты — каратель!» Потом привычно.

А кто они — как не каратели? Каратели и есть! И нечего здесь обижаться. Ведь кто-то должен усмирять бунтующее население. Регулярная армия — не должна, регулярную армию это разлагает. Вот им и приходится за других отдуваться.

Правда, в воинских билетах у них были прописаны совсем другие воинские специальности. В воинских билетах слова «каратель» не найти. Зато в штабных документах с грифом «Секретно!» — можно.

Скоро он привык разбрасывать направо и налево гранаты, не задумываясь, в кого они угодят — в душмана или ребенка. Ему даже нравилось входить в кишлаки с автоматом наперевес, ощущая себя почти суперменом. Потому что в тот момент не бог, а он решал, кому жить, а кому нет. А чужой крови и смерти он давно не боялся, еще с той поры, когда забил металлическим прутом кошку…

Почти под самый дембель его и еще нескольких стариков вызвал командир части.

— Кто хочет уйти домой на месяц раньше? — спросил он. — Шаг вперед!

Вышли все. Потому что все хотели!

В армии это называется — дембельский аккорд. Это когда ты можешь уйти чуть раньше других, но для этого надо хорошенько потрудиться. Например, баню построить. Или дачу командиру.

Но им предложили не баню…

— Тут дело такое, не простое… Тонкое дело!.. — не очень уверенно начал командир.

— Разрешите, товарищ подполковник? — обратился к командиру скромно сидевший в уголке незнакомый майор.

— Да… Вот майор из особого отдела вам все лучше объяснит, — облегченно вздохнул командир. И, быстро собрав со стола какие-то бумаги, ушел. И пока подполковник собирался, майор слова не проронил, словно выжидал, пока тот уйдет.

— А дело такого рода, — сказал майор. — В нашей армии произошел вопиющий случай. Бойцы одного из подразделений нашего ограниченного контингента вступили в контакт с противником. Попросту говоря — продались душманам. И знаете, до чего они с ними договорились?..

Все догадывались, о чем, потому что хорошо знали о процветавших в армии взаимовыгодных обменах тушенки и оружия на видюшники и наркотики. Но это был не тот случай…

— Они договорились всем подразделением перейти на сторону врага, чтобы сбежать в Америку или другую капстрану.

Это было — да, это круче, чем наркотики!

— Лично я считаю, что это предательство! А вы как считаете?

Все считали так же.

— Тогда, думаю, вы согласитесь помочь нам…

Помочь майору надо было в ликвидации предателей. С которыми удобней разобраться именно так, потому что они успели, вступив в контакт с агентами иностранных спецслужб, подписать какие-то бумаги. По крайней мере, так сказал майор. Посулив за аккорд ранний дембель и боевые награды.

Дембеля согласились. Тут же, под диктовку майора, дав подписку о неразглашении…

После чего их перевели в другую часть. Где неделю воспитывали в духе патриотизма и нетерпимости к предателям Родины.

Потом сняли с них привычную хэбэшку и переодели в афганские ремки.

— Так будет безопасней. В первую очередь для вас, — объяснил майор.

Они спорить не стали.