— … дядя Игорь, а вам уже говорили, что вы очень похожи на Джека Николсона? — прервала его размышления Лера. Она чистила возле раковины картошку и искоса поглядывала на него. Теперь его «воспитанница» была одета более скромно, в простом ситцевом халатике и тапочках на босу ногу. Аккуратно причесана, без косметики. Всем видом показывала, что исправилась: с подругами порвала, не курила, вечерами уходила в свою комнату, читала или слушала музыку. Правда, за последнюю неделю Кононов появлялся в квартире раза три, не больше. С экзаменами в институт Лера уже опоздала, теперь надо ждать следующего года, а пока она высказала пожелание посещать компьютерные курсы и серьезно взяться за изучение иностранных языков. Игорь одобрил ее намерения — в жизни все пригодится. Творец, видно, не обделил ее не только привлекательной внешностью, но и умом. Таким же был и Валера. Вспомнив о нем, Игорь слегка поморщился: теперь не воротишь. Не уследил, не спас, так хоть ее не просмотреть. «Просмотреть?» Странно, что об этом подумалось именно так, словно он и не видел ее, глядя на нее, будто она была самопередвигающейся вещью, а не молодой девушкой. Предметом, который нужно для чего-то сохранить, оберечь, а после передать в надежные руки. Чьи же? Больше всего Игорю хотелось бы, чтобы она повнимательнее присмотрелась к Гене Большакову — идеальная бы получилась пара, через полгода можно и свадьбу сыграть, и парню она нравится, но сама Лера почему-то относилась к помощнику Кононова равнодушно. Даже слегка враждебно. Что ж, сердцу не прикажешь, лучше и не вмешиваться.

— Опять какой-нибудь американский киногерой? — усмехнулся Игорь. Смотри лучше наши, отечественные фильмы. И не ищи ни в ком сходства. И знаешь, что я тебе скажу? — он чуть помедлил, иронично посмотрев на нее: Ты даже моих советов особенно не слушай. Живи своим умом. Потому что каждый советник поневоле советует в свою пользу. Может быть и я тоже, хотя сам об этом не знаю. Держись своего сердца. А когда сильный приглашает тебя уклоняйся, и никогда ничего не проси — сами придут и принесут все. Не верь словам, долгие разговоры искушают и расслабляют. Видишь, сам говорил, и сам же советы даю? Но это я тебе из книги премудрости Иисуса, сына Сирахова. Там еще так сказано: душа человека иногда больше скажет, нежели семь наблюдателей, сидящих на самом высоком месте для наблюдения… Мысль понятна?

— Ну вы, дядя Игорь, даете! — с восхищением произнесла Лера. Даже на стул опустилась, с ножом в одной руке, и с картофелиной — в другой. — И где это столько набралось? В какой трапезной?

— Мне ведь не двадцать лет, — отозвался Игорь. — Мы чай будем пить?

— Будем! — весело сказала Лера, бросая картошку в раковину. — Надоела мне эта мышиная возня с очистками.

— Тем более, она у тебя не особенно получается. В армии за такую работу я бы от старшины получил по шее.

— Но меня-то вы наказывать не будете?

— Поздно, — подумав, ответил он. Эта девушка ему почему-то нисколько не мешала, напротив, вносила в дом какое-то безтяготное оживление, словно легкий ветерок играл занавесками на окнах, а потом в его воздушные потоки попадал и он сам, хозяин квартиры и удивлялся: откуда вдруг потянуло этой свежей прохладой?

— Дядя Игорь, а я сегодня была на кладбище, — спустя некоторое время произнесла Лера.