«— Вот, смотри, Коля, — квартира и дверь вполне стандартные, для тебя — пустяк. Двадцать третьего, с утра, он на дежурстве. Домой возвратится к одиннадцати. Жена сейчас в больнице, что-то у нее нелады со здоровьем. Сын в школе, с трех до семи — на тренировке. Это время — твое. Пакет спрячешь в туалете, за сливным бачком. И ничего не трогай. Ни единой булавки. Затрату твоего рабочего времени компенсирую.

— Главное — чтобы трудовой стаж не прерывался, — усмехнулся домушник.»

Следующие инструкции получили два бойца с боксерскими навыками. Кононов также передал им адрес и фото майора Котюкова.

«— Не раньше, и не позже двадцать третьего числа, — предупредил он. И никакой самодеятельности. Не перестарайтесь. Особенно, ты — Петро! Вечно тебя заносит, как подъемный кран в урагане. Следи за ним, Длинный.

— Все будет красиво, как в балете, — уверили его бойцы. Игорь засомневался, что они когда-либо посещали Большой Театр, но вида не показал.

— Ладно, идите.»

К двадцать третьему числу были приготовлены два объемистых пакета с материалами. Отличались они лишь одним: в первом указывалось — где именно хранит майор Котюков кокаин, предназначенный для перепродажи Ахмету. Этот пакет должен был «отплыть» через надежного человека в ФСБ. Второй пакет Гена Большаков передаст в «Свежую газету», договоренность о встрече с «золотым пером» журналистики Ромой Корочкиным уже состоялась заранее. Если понадобиться, найдутся и другие газеты, но этот цепкий журналист и своего не отдаст, и чужое прихватит. Так что, все, вроде бы, в порядке. Пора переходить к заключительному аккорду «акции». Назовем ее, подумал Игорь, «Привет от Хмурого!»

9

Проводив взглядом авиалайнер с улетевшим Аршиловым и убедившись, что никаких накладок не произошло, Споров отправился из «Шереметьево-2» обратно в центр столицы. Несмотря на позднее время оставались незавершенными еще кое-какие дела. Полковник ФСБ вел свою «тойоту» столь лихо, что его пару раз тормознули незадачливые гаишники, выслушав теплые комплименты в свой адрес. Больше на трассе никто не трогал: передали по рации — не связываться. На въезде в город Споров начал сбавлять скорость. Первоначально он хотел заехать в «Свежую газету», но потом решил, что разговор с Бенедиктовым можно и отложить. До завтра. К тому же, вряд ли главный редактор сидит и ждет его в своем кабинете, покуривая трубку. А вот в другом месте — ждали. Споров остановил машину возле здания Мосдумы, всего в паре кварталов от знаменитой Петровки, 38, где ему когда-то пришлось поработать до перехода в Управление перспективных программ ФСБ. Вернее, работая в ГУВД, он еще в те далекие времена основные обязанности выполнял в тогдашнем КГБ. Имеющий уши — да услышит. Сейчас времена другие, все смешалось и каждый за себя. Никакие ностальгические воспоминания память Спорова не отягощали. Хозяин тот — у кого деньги.

В здании Мосдумы светились несколько окон. Государевы дьяки не спали. «Думу горькую думают — как жить дальше?» — злорадно усмехнулся Споров, проходя мимо вытянувшихся охранников. Он легко вбежал на третий этаж, направился в приемную одного из «приказных дьяков» — народного избранника Шиманова. На этого Шиманова, еще с андроповских времен у Спорова хранилось такое пухлое досье, что впору было сажать на раскаленную сковородку и отправлять прямиком в ад. Но по нынешним документам Шиманов был чист, как стеклышко — два высших образования, безупречная служба в органах, звание полковника, заслуженный мастер спорта, доктор юридических наук и прочая чепуха.