Это озадачило и обеспокоило Хантера. Он рассчитывал пробиваться к лавке с боем, проявляя буквально чудеса изворотливости и ловкости, а тут...

“Все‑таки, – опять оглядываясь, думал он. – Очень уж этот маг какой‑то странный. Не к добру, совсем не к добру...”

* * *

Лисандра обеспокоилась. Охотник вел себя странно. Вместо того чтобы войти в лавку оружейника, он остановился возле самой двери и стал настороженно оглядываться, словно бы чего то ожидая, словно бы что‑то еще могло случится.

Интересно.

Эта лавку вампирша знала великолепно, поскольку проходила мимо нее не раз. Она даже знала самого оружейника, а также его отца, была знакома с его дедом, прадедом. Именно поэтому, она заходила в лавку чрезвычайно редко. Раз в десять, пятнадцать лет, не чаще, да и то, в случае крайней надобности. Ей совсем не хотелось, чтобы, когда нибудь этот оружейник задал себе вопрос: “А почему вот эта женщина, которую я видел еще в детстве, нисколько не стареет? “. Еще чего доброго, у него могло хватить любопытства попытаться поискать на него ответ.

Впрочем, сейчас ее интересовал только охотник и его действия. Почему‑то он не торопился. Почему?

Вот он еще раз оглянулся, словно ждал начала каких‑то событий.

Каких, дьявол его забери?

Лисандра следила за охотником из узкого переулка. Их разделяло всего метров двадцать.

Вдруг внимание вампирши привлек странный звук. Бросив взгляд на противоположную сторону переулка, Лисандра увидела одного из белых всадников. Он был без коня и тяжело, позвякивая шпорами, шел прямо к дому оружейника.

Мило! Этот‑то откуда взялся? Остался с прошлой ночи, пересидел день в какой‑нибудь дыре, в каком‑нибудь подвале и теперь вышел на охоту? Вполне вероятно.

Вот всадник остановился, неторопливо вытащил из ножен шашку, и проверив пальцем остроту клинка, удовлетворенно хмыкнул. Еще шипел вытаскиваемый из ножен клинок, а Лисандра уже знала: надо что‑то экстренно предпринять. Белый всадник сделал еще несколько шагов по переулку. Между тем, охотник, что‑то мучительно обдумывая, продолжал топтаться возле двери лавки оружейника. Вот – вот на него выйдет белый всадник. И тогда... Конечно, охотник был и сам – парень не промах, но рисковать, даже в такой мелочи, Лисандра не могла.

Сорвавшись с карниза, на котором сидела, она преодолела разделявшие ее и белого всадника несколько метров и приземлилась точнехонько у него за спиной. После этого осталось, только, негромко кашлянуть.

Мгновенно обернувшись, всадник нанес удар шашкой, но Лисандра была уже вне пределов ее досягаемости. Тихо засмеявшись, вампирша поманила всадника пальцем.

Вот такие игры она любила!

Лисандра круто развернулась и легко побежала по грязному, вонючему переулку, изо всех сил стараясь не запнуться о какую‑нибудь кучу мусора. Сзади сопел белый всадник, то и дело пытаясь достать ее шашкой, отчаянно, сквозь зубы ругаясь, проклиная и ее и всю ее родню.

– “Знал бы ты мою родню, и кто я такая!” – на бегу усмехнулась Лисандра.

Ей нужно было увести всадника подальше от охотника, чтобы тот без помех вошел к оружейнику, к которому, она теперь в этом была стопроцентно уверена, он с самого начала и шел.

А потом переулок кончился. Дальше была широкая улица, на которую белого всадника можно было бы и выпустить, но у Лисандры не было никакой уверенности, что он не повернет назад. Она остановилась, возле дома украшенного причудливыми барельефами, изображавшими странные, перемалывавшие людей с гусиными перьями в руках турбины, толстеньких, с самодовольными улыбками на устах божков и поклонявшиеся им безголовые тела.

Лисандра едва успела развернуться, как на нее налетел белый всадник. В воздухе свистнула шашка, вампирша уклонилась, и оскалив клыки, полоснула противника когтями по шее. Брызнула кровь. Белый всадник захрипел, выпустил из руки шашку и стал оседать на мостовую.