|
Добежав до конца туннеля, она, спотыкаясь, ввалилась в круглую камеру за секретной дверью в подвале дома на Сент-Люк-Плейс и резко остановилась. Глаза ее изумленно расширились. Лейтенант Винсент Дилэни из Полицейского управления Нью-Йорка сидел на корточках над привалившимся к каменной стене помещения человеком. Точнее, над трупом, половина лица которого была превращена в кровавое месиво. Белый воротник, залитый кровью, указывал на то, что это священник римско-католической церкви. Священник. Священник с плоской черной загогулиной автоматического пистолета в руке. Когда Финн остановилась, переводя дух, полицейский поднялся и повернулся к ней, все еще держа пистолет, из которого и был убит священник. Звук этого выстрела она слышала полжизни тому назад, в другом конце туннеля. – Мисс Райан, – медленно, с расстановкой произнес он. – Я знал, что в конечном счете вы здесь объявитесь. Вы по-прежнему со своим новым другом Валентайном? – Откуда вам все это известно? – Мне известно гораздо больше, чем вам кажется. – Почему вы здесь? – Она смотрела на съежившуюся фигуру мертвого священника. – Что происходит? – Валентайн с вами? – Как сюда попал священник? – Он не священник. Он киллер. Наемный убийца. – Он убил Питера? Голова у нее кружилась, связи, которые она выстраивала, распадались и разлетались во всех направлениях, смысл и логика исчезали. – Нет. Питер был убит случайно. На его месте должны были оказаться вы. – Почему? – Потому что вы наткнулись на тот рисунок. Если бы вы пошли по его следу, то рано или поздно оказались бы здесь. Вас необходимо было остановить. – Он помолчал. – Я задал вам вопрос. Валентайн с вами? – Да. – А ребенок? – Какой ребенок? Этот вопрос был ей непонятен. – Ботте. Фредерико. Правда, теперь он давно уже взрослый. Пожилой человек. – Фред? Музейный охранник? – Его всегда называли ребенком. Каждый человек был когда-то ребенком. А этот представлял собой угрозу с момента зачатия. – Вы сошли с ума! – прошептала Финн. – О чем вы говорите? Там склеп, полный похищенных, награбленных произведений искусства! Миллиарды долларов! Людей убивали, чтобы скрыть факт его существования. Какое отношение имеет к этому старик? Кстати, вы-то тут при чем? – Она посмотрела вниз, на привалившийся к стене труп. – Или он? – Я не только полицейский, мисс Райан, – тихо произнес Дилэни. – А людям, на которых я работаю, известны тайны, старые тайны, разглашать которые ни в коем случае нельзя. И дело не в искусстве, не в этих сокровищах, сколь бы они ни были ценны. Дело в первую очередь в ребенке. Мы полагали, что держим все под контролем, но потом потеряли его. Он снова начал убивать. Если его найдут не те люди, правда выйдет наружу. Это недопустимо. Церковь и без того в кризисе, и такой удар может стать для нее роковым. Этот, – он кивнул на труп, – принадлежал к другой фракций. Те, кто стоит за ним, полагали, что вашей смерти будет достаточно, ибо они стремились не к защите репутации Церкви, а лишь к собственной власти. Готовы были рискнуть всем ради возможности добраться до этого клада и наложить руки на награбленные сокровища. – А он хотел все здесь уничтожить, – прошептала Финн. – Сжечь бесценные творения, шедевры, созданные гениями человечества за тысячу лет. Она осеклась и взглянула на полицейского. – Да кто он вообще такой? – Эудженио Пачелли, незаконнорожденный сын Папы. Нацисты удерживали его при себе как заложника, с помощью которого могли шантажировать Ватикан, добиваясь помощи в сокрытии награбленных сокровищ. |
