Меж тем Игорь Денисов с нетерпением ждал экстрадиции Новикова в Беларусь. Начиналась поздняя осень, погода все чаще становилась мрачной и трудной. Несло дождем, промозглым холодом, от которого капитан дрожал в непромокаемом пальто, отворачивая от ветра голову. Ветер рвал в клочья кусты и деревья, вихрем налетал откуда ни попадя, брызгая ледяными каплями, свистал в закоулках зданий, как будто искал, куда покрепче ударить, и стихал на мгновенье, чтобы в следующую минуту усилиться во сто крат. Вконец измученный, ни разу за три недели не покинув своего кабинетного угла, за исключением коротких ночных вылазок домой, Денисов понемногу начинал распутывать змеиный клубок. Вскоре обвиняемый сидел перед ним — сильный, мускулистый, небритый и злой, с колючим взглядом исподлобья.

— Где и как с Грудинским познакомился?

— Кто это?

— Новиков, твои отпечатки пальчиков найдены в квартире убитого, так что не ломай комедию. Не стоит препираться, на этот раз не отвертеться, улики железные. И соучастница твоя, Бельская Илона, подтвердит мои слова.

— Комедию, говоришь… Жалею, что в живых эту Илону оставил… Так бы… — Человек сплюнул на пол, вмиг уразумев, что отныне жизнь его испорчена. Подумал: «Не все ли равно, про кого говорить? Пятнадцать лет светит — много это или мало? Не расстреляют — это точно, потому как условия экстрадиции таковы…»

— Финита ля комедия, Новиков, повторяю вопрос: где и как с Грудинским познакомился?

— На рынке… Обменялись телефонами, выяснили, кто занимается сигаретным бизнесом.

— Кто познакомил?

— Неважно, чувак один на рынке сказал, что у Грудинского есть бабки. Предложил этому Соколу большие партии продавать с пятьюдесятью процентами предоплаты, у него в Городищах отстаивалась вся контрабанда. Тот крючок заглотнул. Когда с Илоной познакомился, ей надо было только сказать, что она работник склада. — Новиков сгорбился, засунув руки в карманы.

— Какого склада?

— Под Минском, в одной воинской части…

— Дальше…

— Привез его туда, Илона с папкой вышла через КПП, типа она работает там, где хранятся фуры с сигаретами. Зашел на КПП, осмотрелся, она взяла халат, папку, вышли оттуда, я в сторону машины глянул — все в порядке.

— Так просто? Грудинский был тертый калач, все повидал на рынке, не раз встречался и с мошенниками, и с грабителями, и с конкурентами.

— Поверил… Жадный, значит, был… — весело и громко крикнул арестант, словно напротив него сидел глухой. — Я четко знал, чего хочу, и на встречу взял с собой Бельскую. Так что все пошло по сценарию.

— Ну кинул бы, убивать-то зачем?

— Цели стрелять не было, она возникла в тот момент, когда он отнес деньги и вернулся.

— И была осечка…

— Нет, осечки не было, я развернулся и выстрелил ему в затылок.

— А девчонку зачем?

— Свидетель ненужный… Когда она вернулась в комнату, надавил на горло и два раза выстрелил в голову.

При первом же допросе хитрый уголовник Новиков неожиданно признался в двойном убийстве и на месте преступления смог достаточно точно показать и обозначить местонахождение его самого и каждого из потерпевших.