Она взяла пепельницу и вышла из комнаты. В пепельнице лежали два окурка, и один из них от сигареты без фильтра с очень темным табаком. Я немного успокоился.

Когда она вернулась, я спросил:

— Вы поняли, чего хотел этот самый Монтойя?

Она заколебалась:

— Ну, не думаю, что все на самом деле так мрачно, как он рассказывал, потому что он часто не может правильно подобрать слова. Но я поняла так, что он подъехал к мотелю, чтобы поговорить с миссис Лэнгстон насчет покупки старого лодочного мотора, который был у ее мужа. Там он увидел, как двое мужчин сажают ее в машину. Они вели ее, как будто она была пьяной, и ему не удалось с ней поговорить. Давайте я позвоню в кафе, и если Келли там тоже нет, тогда позвоним в дорожную полицию.

Она снова отвернулась к телефону и начала набирать номер. Я ждал, чуть не подпрыгивая от нетерпения. Она повернулась ко мне лицом, держа в правой руке трубку, в ожидании, пока ей ответят.

Потом вдруг она каким-то странным голосом вскрикнула:

— Келли… Келли! — И сбросила телефон на пол.

Теперь мне оставалось только смотреть и ждать.

В каком-то дальнем углу моего мозга вертелась мысль о том, как будет выглядеть ее загар при искусственном освещении. Она протянула руку и опрокинула на пол полочку и стоявшую рядом с ней лампу, после чего, чтобы довершить разгром, взяла с дивана подушку и швырнула ее на телефон, валявшийся на ковре.

Потом она обеими руками взялась за ворот платья и резким движением разорвала чуть ли не донизу. Ни трусиков, ни лифчика на ней, конечно, не было.

Я успел заметить, что с загаром все в порядке.

— С сиреной он доедет минуты за две, — сообщила она, внимательно следя за моей реакцией.

— Убить вас я смогу еще быстрее, — ответил я. — Об этом вы подумали?

— Конечно, — ответила она. Потом распустила хвост и растрепала волосы, чтобы они падали ей на лицо. — Но вы же не станете? Это не ваш стиль. Вы даже успеете убраться отсюда, если пуститесь бежать не откладывая.

— Конечно, — согласился я. У меня была чудесная возможность убраться отсюда.

Она расстегнула мой пиджак и посмотрела на разорванную рубашку:

— С вами даже и делать ничего не нужно. Так вы собираетесь бежать?

— Нет, — ответил я. Я уже слышал приближающуюся сирену. Он пристрелит меня раньше, чем я добегу до шоссе. — Я собирался кое-что вам сказать. Ваш муж не такой дурак, каким вы его считаете.

— Ах, вы еще[и оптимист? — Она проворно покопалась у себя под юбкой и сбросила пояс. Наступив на него ногой, она разодрала эластичную материю.

— Вы думаете, это так уж необходимо? У вас и так все получилось. Никто ничего не докажет.

Она не ответила. Сирена звучала уже совсем близко.

— Вы не доверяете остальным? Или это они вам не доверяют? — спросил я.

— Вы не попытаетесь бежать? — спросила она, нахмурив брови.

— Нет, я же вам сказал.

Судя по звуку, он был уже в трех-четырех кварталах отсюда и ехал со скоростью миль семьдесят в час.

Если он не перевернется или не въедет в садовую ограду, значит, водитель он хороший. Сирена то умолкала, то снова начинала завывать.

— Вы дурак. — Она облизнула губы.

Очевидно, она не была уверена, что у нее хватит присутствия духа, поэтому пыталась подготовить себе пути к отступлению.

— Хорошо, миссис Редфилд, — сказал я и сгреб ее.

Она стала вырываться, но это было бесполезно, потому что я не боялся причинить ей боль. Я повернул ее лицом к себе, правой рукой зажал оба запястья, а левую прижал к ее губам.