– Хотите, чтобы я пожалел тех, кто так сильно старался убить меня?

– Иногда нам всем нужно хоть немного жалости.

– Или милосердия? – предположил я.

Она улыбнулась.

– Я часто думала, что в милосердии больше смысла, чем в жалости.

– Тогда я вас знаю, миледи, – сказал я.

– О! И как же меня зовут?

– Вас зовут Биргида.

Она сделала реверанс.

– Воистину я – Биргида. Распространенное имя, но все равно впечатляющая догадка. Ты и другие фокусы умеешь показывать, Фалькио?

– Вторая часть вашего имени не так распространена, миледи.

– Тогда назови его и яви свою мудрость целому миру.

– Святая Биргида, Наплакавшая реку. Вы – святая милосердия, как говорят люди.

Она засмеялась.

– Ах, значит, это правда, что я слышала о тебе. Ты и впрямь умен, Фалькио, первый кантор плащеносцев.

Я вдруг почувствовал, как сердце в груди разом переполнилось смехом, печалью, ожиданием и сожалением.

– Прекратите, – сердито сказал я.

– Я не могу ничего с этим сделать, Фалькио. Доблесть всегда тянется к состраданию, она приходит, когда ты признаёшь меня. – Святая коснулась моей щеки. – Я сожалею, что у меня не получается склонить тебя на свою сторону, когда мне это больше всего нужно.

– Зачем вам это?

Она не ответила на мой вопрос.

– Знаешь, где мы сейчас находимся?

Мы стояли на перекрестке. Главный тракт вел на север, другая дорога – с востока на запад.

– Кажется, в герцогстве Рижу.

Так и есть. А знаешь ли ты, что находится в конце этой дороги? – спросила она, показывая на восток. – Примерно в шестидесяти милях отсюда?

– Ничего важного, если учесть, что люди, которых мы преследуем, едут на север.

– Там находится городок, маленький, но красивый. Туда заезжают купцы, которые ждут разрешения на въезд в Рижу. – Глаза ее казались одновременно и юными, и древними. – Говорят, там приятно проводить время.

И вдруг пред моим мысленным взором предстало лицо с темными волосами и пухлыми губами, которые были созданы для улыбки. Эталия.

– Там Мерисо, – сказал я. – Вы говорите о Мерисо.

Она кивнула.

– Поэтому вы здесь?

– Я пришла к Кесту, а не к тебе. И все же разве не странно, что поиски привели тебя именно сюда, на этот перекресток? Ты не думаешь, что, может, это боги говорят с тобой?

– Нет. Боги говорят лишь с праведниками и богачами.

Она улыбнулась одними уголками рта.

– А святые?

– Я не слишком часто общался со святыми, миледи, но интуиция подсказывает мне, что они действуют примерно так же, как боги, – может, только платить им приходится чуть меньше.

– Думаешь, я пытаюсь подтолкнуть тебя к Эталии? Не бойся, Фалькио: по мне, так лучше, чтобы ты держался от нее подальше.

– Вы знаете Эталию?

– Она дитя сострадания, – ответила Биргида. – Она тебя любит, но жестокость всегда побеждает сострадание.

– Довольно циничное высказывание для святой милосердия, – заметил я.

– Оно принадлежит женщине, которая пыталась обвенчать милосердие с жестокостью. В результате этого союза родилась еще большая жестокость.

И все-таки она склонила меня на свою сторону, ибо была так прекрасна, как воспоминание об идеальном поцелуе. Когда она говорила, во мне пробуждались самые светлые чувства, но я по опыту знал, что им не следует доверять.