– Я потерплю.

– Имеющий глаза да увидит вашу силу воли. Но ее недостаточно.

– Тем не менее, сударыня, я потерплю.

Эталия улыбнулась и коснулась его щеки. Она вздрогнула, словно обожглась, и тут же убрала руку.

– Спасибо, что попытались, – поблагодарил Кест.

Эталия повернулась к Валиане и почтительно присела.

– Миледи, мы встречались прежде, но не думаю, что вы меня помните.

– Простите, – сказала Валиана. – Я… встречалась со многими, но теперь я совсем не та, кем была прежде.

– Всё к лучшему, вы согласны? Плащеносец. Первая призванная с тех пор, как погиб король.

– Ошибаешься, шлюха, – сказала Дариана, надавив голосом и поглядев на Кеста. – Их сотни.

На лице Эталии не нашлось места ни страху, ни гневу – она посмотрела на Дариану как на маленького сердитого ребенка.

– Но они не совсем такие, вы согласны?

– Тут ты права.

– Ми… – Я осекся, потому что собирался назвать ее «миледи», словно чужую. Нет, подумал я. Нет. Даже если жизнь нас развела, я знаю, что она настоящая, она была со мной и в какой-нибудь другой жизни она могла бы… нет, точно стала бы моей. – Эталия, нам нужно попасть в Рижу.

– Я знаю, – сказала женщина. – Но должна предупредить тебя, что Рижу стал еще опасней с тех пор, как ты там побывал. Я уехала оттуда, как и многие другие сестры моего ордена.

– Ты можешь помочь нам попасть туда?

– Могу, – вздохнула она. – Кое-что осталось неизменным: я знаю стражников, охраняющих ворота, они… испытывают благодарность по отношению к сестрам Милосердного света. Когда вы собираетесь туда отправиться? Вы бы могли провести ночь в Мерисо, а утром…

– Сегодня вечером, – сказал я. – Нам нужно попасть туда сегодня вечером.

Она не дрогнула лицом.

– Как скажете. Идемте, нужно подготовиться.

Она повела нас в Мерисо, и ее ладонь скользнула в мою.

Это всё, что мне осталось.

Той же ночью невероятной красоты юноша в прекрасных одеждах из тончайшей красной парчи, приличествующей рижуйскому дворянину, провел нас сквозь первые и вторые городские ворота. Он представлялся Эрастианом, и это наверняка прозвище: не мог же он в самом деле быть святым романтической любви. Я так предположил, потому что он часто останавливался, чтобы прочистить нос, потом вдыхал щепоть бело-голубого порошка и чихал в шелковый носовой платок.

Эрастиан не рассказал, откуда он знает Эталию и сестер Милосердного света. Я беспокоился, что потом будет с сестрами, если их участие в этом деле откроется. Как мог я убеждал Эталию уехать на юг, на маленький остров неподалеку от побережья Бэрна, но она отказалась.

– Через третьи врата пройдете сами, – сказал Эрастиан, нарушая ход моих мыслей. – Я послал им весточку, и стражники пропустят вас без расспросов. Но они не должны видеть меня.

– Благодарю вас, – сказал я и протянул руку, но он лишь вежливо улыбнулся, словно не увидел моего жеста, и пошел к воротам, которые остались позади нас.

– Как ты думаешь, кто он такой? – спросила Валиана.

– Не знаю, и, кажется, он не очень хочет, чтобы мы узнали.

– Тогда будем надеяться, что он нас не предаст, – сухо заметил Кест.

Когда мы медленно прошли сквозь последние ворота, отделявшие нас от города, я испытал настоящее облегчение: никто не вылил нам на голову кислоту из трубок, проложенных внутри каменной арки, и не расстрелял арбалетными стрелами сквозь маленькие отверстия в стенах.