– А если встретим убийцу? – На этот раз ей не удалось сдержать дрожь в голосе.

– Кричите так громко, как только можете. Остальные прибегут на ваш голос. Делайте всё, что сумеете, чтобы удержать его на расстоянии. Если это дашини, то не пытайтесь сражаться с ним, как с обычным противником: не выйдет. Это все равно что драться с человеком, у которого стальной змеиный язык длиною в три фута. Старайтесь держаться от него как можно дальше и, ради святых, не вдыхайте пыль.

– И еще, – добавил Кест. – Когда мы найдем убийцу, пропустите меня вперед и держитесь сзади.

– Почему? – спросил сэр Истан, не в силах скрыть облегчение.

– Потому что он мой и больше ничей. Мой. – Кест поглядел на меня. – Мне это необходимо.

Я заметил, что по краям его кожа начала светиться красноватым светом, и кивнул.

– Ладно. Где-то в этом аду есть человек, который прячется в тени и танцует со смертью. Ему неведом страх. – Я достал рапиру из ножен. – Но мы его научим бояться.

Я и раньше выслеживал убийц. Приговор, вынесенный убийце, который сбежал из селения, ничего хорошего не принесет семье, потерявшей близкого человека, а уж тем более семье будущей жертвы. Я никогда не отличался ловкостью в этом деле – Брасти находил преступников лучше меня и не упускал случая это подчеркнуть. Многие плащеносцы превосходили меня в этом: Киллата могла выслеживать людей даже спустя несколько недель после побега.

Но никого из них здесь не было.

– Ты ослеп, шкурник? – спросил Джиллард, когда я встал на колени. – Тут следы повсюду.

– Говорите тише, – прошептал я, надеясь, что остальные двигаются по подземелью молча. – Дело не в следах.

Обычно ты следуешь за преступником на протяжении многих миль, старательно отыскивая малейшие отметки его пребывания. Здесь же, в чреве темницы, проблема заключалась в обратном. Следы, отпечатавшиеся на грязном каменном полу лабиринта, и впрямь были повсюду.

И то, что мы шли медленно, тоже не помогало. Каменный пол становился то неровным – можно было легко оступиться, – то гладким и скользким, особенно рядом с ловчими ямами с усыпанным пиками дном. Даже несмотря на фонарь Джилларда, тени обступали нас, пытаясь поглотить. Нам лишь оставалось идти очень осторожно, стараясь не кружить в темноте.

Мы идем очень медленно, черт побери. Слишком медленно.

Если бы здесь находились узники, то можно было бы попытаться вытащить из них информацию, пообещав послабление или даже освобождение, но нам не везло – им тоже, потому что до сих пор нам попадались лишь мертвецы. Казалось, Джиллард даже не замечает мертвые тела.

– Погодите, – сказал я и остановился, наблюдая, как из-под двери одной камеры просочилась кровь и расплылась по полу лужей, сливаясь с другой, которая натекла из-под двери напротив. – Ваши палачи казнят людей прямо в камерах?

– Может, не будем терять времени на это? Мой сын где-то там и убийца, между прочим, тоже.

– Ну же!

Джиллард остановился и оперся рукой о неровную стену. Он выглядел уставшим.

– Если ваше сердце разрывается от жалости к тем, кто находится в этих камерах, то, может, прибережете ее для кого-нибудь более достойного? Те, кто попадает сюда, сострадания не заслуживают.

– Иногда мы все нуждаемся в жалости, – возразил я. Ну вот! Теперь я цитирую слова святой Биргиды, подумал я и отбросил эту мысль. – Но не это главное. Как проводится казнь на этом этаже?

Джиллард поднял брови.

– А сколько существует способов умертвить человека? Мои магистраты наказывают людей в соответствии с их преступлениями.