– Я не знаю, – ответил он. – Но не думаю, что теперь мальчика будет сложно найти.

– Теперь? Почему теперь? – спросил Джиллард.

Мне в голову приходил лишь один ответ: надо молиться, чтобы Кест и остальные уже нашли его.

Раздался странный писк, словно какое-то насекомое слишком близко подлетело к моему уху, но затем звук быстро изменился: отражаясь от стен, он заметался по проходам подземелья. Стал громче и превратился в жуткий стон, переходящий в крик ужаса, и я почувствовал, что сейчас сойду с ума от этого звука.

В глазах дашини мелькнуло сочувствие, и он сказал:

– Потому что наступило утро, а в это время они всегда истязают мальчика.

Герцог Рижуйский бежал по своему подземелью с криками и воплями, которые обычно исходили из уст его узников. Словно летучая мышь, переставшая ориентироваться в пространстве, он носился по искривленных ходам лабиринта, отчаянно пытаясь найти, откуда доносятся крики о помощи.

– Остановитесь! – воскликнул я и схватил его за плечо. Прижал к стене и удерживал его там, пока он не перестал бороться.

– Отпусти меня, будь ты проклят! Они истязают моего сына! Они…

– Послушайте, – сказал я, указывая туда, где в конце тупика находилась скрытая в тени яма в полу, дно которой было утыкано пиками. Охранник, привыкший к здешним местам, и даже любой осторожный человек заметил бы опасность, но беглец, спасающий жизнь, вероятней всего, угодил бы туда, даже не успев понять, что там ловушка. – Вы не поможете Томмеру, если погибнете.

Герцог огляделся и заметил боковой проход вправо.

– Там! – сказал он. – Смотри! Нужно идти туда.

– Остановитесь! – повторил я. – Подумайте. Поглядите на землю – видите, это наши следы. Мы просто ходим кругами.

– Святые угодники… мы… – Он помотал головой. – Мы здесь уже проходили несколько минут назад… Но я… – Он резко замолчал, и лицо его исказилось от отчаяния, словно стало маской, которую слепил безумный скульптор.

– Идемте, – ласково сказал я. – Я знаю, как найти его.

Я потащил герцога за собой и повернул в новый коридор. В хождении кругами тоже есть польза: узнаёшь, куда не стоит идти. Но, что важнее, я начал понимать, как звук распространяется по подземелью, и перестал следовать за самым громким эхом – вместо этого старался прислушаться к тому, что повторялось меньше всего. Я надеялся, что Кест и остальные уже давно это сообразили.

Когда мы подошли к следующему перекрестку, я заметил мелькнувшую тень и знаком приказал герцогу остановиться.

– Почему мы…

Я зажал ему рот.

– Тихо, – шепнул я. – Смотрите. – Я показал на проход.

Там виднелся свет. Мы нашли их.

Оставалось лишь надеяться, что убийц поразит внезапная слепота и они не увидят меня. Но прежде чем я успел придумать, что делать дальше, Томмер снова начал кричать. Джиллард вырвался из моего захвата и ринулся в тот проход, где мелькал свет, громко выкрикивая имя своего сына, лишив меня всякой возможности внезапно атаковать.

Черт бы побрал твою глупость, Джиллард, и меня за то, что я не вырубил тебя, пока мог.

Я бросился за ним, обнажив обе рапиры, стараясь, чтобы они не зацепились за стены узкого прохода. Мы завернули за угол и выбежали в длинный зал, из которого коридоры уходили налево и направо. На другом конце находилась большая камера, отделенная не решеткой, а железной стеной. Дверь посреди стены была открыта, и внутри камеры я увидел на полу троих окровавленных мужчин. Наверное, это были рыцари, охранявшие Томмера.