— А ты думаешь, это необходимо? Я знаю каждую черточку твоего лица, каждое мимолетное его выражение.

— Но вы были так заняты.

— Не настолько, чтобы не думать о тебе. Скажи, он тебе нравится?

— Не слишком ли он мне льстит?

— Такой я тебя вижу.

— Вы, но не я.

— Ты выглядишь такой, когда смотришь на меня.

— А почему он висит здесь?

— Это хорошее место для него… Самое лучшее в комнате.

— Но здесь был другой портрет. Линкс кивнул, и тогда я увидела: тот, прежний, стоял повернутый лицом к стене.

— Сидя за столом, мы могли смотреть прямо на него.

— Теперь я смотрю на твой портрет. Я подошла ближе. Неужели у меня и впрямь столько жизненной энергии? Такие блестящие глаза, такой нежный румянец?

— А Арабелла?..

— Она мертва.

— Так вот почему вы повесили меня здесь. Когда вы узнали, что она умерла?

— Морделл — поверенный, который ездил в Англию по моим делам, побывал в Уайтледиз. Он и привез эту новость.

— Понятно.

— Тебе, действительно, понятно, Нора? — спросил Линкс.

Мне показалось, что он хочет сказать мне что-то сокровенное, но, внезапно изменив решение, предложил сыграть в шахматы.

Жара была неимоверной, гораздо более сильной, чем прошлый раз. Трава засохла, гибли овцы. Да что овцы! Несколько рабочих не выдержали этого пекла. Однако новая шахта продолжала выдавать на-гора огромное количество золота.

Со времени своей находки я так редко видела Стирлинга, что однажды, столкнувшись с ним на лестнице, попеняла ему на это.

— Мы очень заняты в шахте, Нора.

— Вы всегда заняты. Иногда я жалею, что встретила золото.

Он рассмеялся.

— Куда ты направляешься?

— В летний домик.

— Через пять минут я буду с тобой.

— Мне очень приятно твое общество, — сказала я ему, когда он пришел.

— Это взаимно, — ответил он.

— Мне бы только хотелось, чтобы не было этой безумной лихорадки — добывать все больше и больше золота.

— Шахта должна постоянно работать.

— Разве сейчас, когда у вас уже целое состояние, нельзя продать всю землю?

— В свое время отец так и сделает.

— Ты думаешь, он когда-нибудь решится на это? Чем больше он получает, тем больше ему хочется.

Стирлинг сразу же встал на сторону отца. Другого я от него и не ожидала.

— Он знает, когда остановиться. Он обогащает всех нас. Нора.

— Ну и что же нам дало это богатство? Все по-прежнему, только я реже вижу тебя.

— И это тебя огорчает?

— Больше всего на свете.

Он улыбнулся мне счастливой улыбкой. Я подумала: «Он любит меня. Но почему же не говорит об этом? Сейчас самое время. Пора подумать о чем-то более важном».

— Вряд ли, — продолжала я, — ты разделяешь мои чувства.

— Ты же знаешь, что не права.

— Что ж, я рада. Скажи, отец доверяется тебе? Ты знаешь, что у него на уме?

— Думаю, что да. Мне кажется, он собирается в Англию.

— Собирается в Англию? — Я увидела его на лужайках Уайтледиз. — А мы останемся здесь?

— Я не знаю его планов в отношении нас.

— Его планов? Не следует ли нам строить собственные планы?

Он смотрел мимо меня, явно пытаясь скрыть смущение. Я подумала: «Линкс что-то ему сказал.