— Действительно, — согласился Вестман, глядя голубыми глазами мимо посетителя, чтобы снова вобрать в себя зрелищный пейзаж. От этого вида он никогда не уставал, хотя иногда требовалось восхищение впервые увидевшего его иностранца, чтобы напомнить Вестману, насколько тот великолепен.

— Правда, я не уверен, что такая уединенность была необходима, — продолжил Харахап. — И, хотя мне не хотелось бы показаться критичным, я мог бы заметить, что, стоя здесь, на краю скалы, мы становимся довольно уязвимы для любых направленных микрофонов в округе.

— Так и есть — или было бы, если бы они вообще здесь были, — ответил Вестман и слегка улыбнулся. — Если честно, мистер "Зачинщик", я выбрал это место в том числе потому, что хотел быть уверен, что вы явитесь один. И хотя мне не хотелось бы, чтобы это было воспринято как угроза, я мог бы заметить, что стоя здесь, на краю скалы, вы становитесь довольно легкой мишенью для ребят с импульсными винтовками, сидящих в кустах, чтобы прикрывать меня.

— Понятно, — Харахап спокойно изучил улыбающееся лицо Вестмана и кивнул. — Значит, дело не столько в безопасности от сенсорных систем властей, сколько в том, чтобы вытащить меня на открытое место.

— Ага, — признал Вестман. — Не то, чтобы я всерьёз считал, что вы работаете на Саттлза или на манти. Я чертовски хорошо знаю главного маршала Баннистера, и это не в его стиле. И я не думаю, что у манти было время освоиться здесь настолько, чтобы посылать мне своих агентов таким образом. Но вы могли работать на рембрандтцев. Это было не очень вероятно, но возможно. Надо сказать, это и сейчас возможно.

— Как агент-провокатор? — усмехнулся Харахап. — Одобряю вашу осторожность. Но если бы я работал на Ваандрагер или Ван Дорта, на нас бы уже летели вооруженные импульсными пушками аэрокары.

— И рушились бы в Ущелье, — с улыбкой сказал Вестман. Харахап поднял бровь, и монтанец пожал плечами. — Я вложил достаточно много денег в необходимые инструменты, прежде чем ушел в подполье, Зачинщик. В том числе в несколько очень симпатичных переносных зенитно-ракетных комплексов производства солли. Они чуток устарели, и у меня их не очень много, но работают они прекрасно, и я ожидаю, что они справятся со всем, кроме современного штурмового шаттла. Я решил, что это будет хорошим местом, чтобы продемонстрировать несколько из них.

— Тогда нам обоим повезло, что я не работаю на РТС, — Харахап улыбнулся в ответ, размышляя о том, правду ли говорит Вестман. Взвесив всё, особенно в свете того, как гладко прошёл удар того по анклаву Торгового Союза в космопорту, Харахап был склонен ему поверить.

— Но если вы не работаете на рембрадтцев или манти, — заметил Вестман, — то всё ещё в силе вопрос о том, на кого же именно вы тогда работаете?

— Я сказал вам в прошлый раз. Конечно, тогда у нас не было названия, но мы те же самые люди. И мы решили, что "Центральный Комитет Освобождения" звучит довольно неплохо.

Губы Вестмана дернулись, дублируя вспышку веселья в глазах, но Харахап не обольщался. Несмотря на свои предрассудки, этот человек был чрезвычайно умен и понимал, что любой, кто участвует в подобных играх, должен иметь свои собственные мотивы. Мотивы, которые могли иметь или не иметь большого отношения к заявленным.

— Мы, наконец, стали приобретать признаки эффективной организации, — продолжил капитан жандармерии, — и наша афера по изъятию средств РТС сработала даже лучше, чем ожидалось.

Как он и надеялся, улыбка Вестмана стала немного шире при упоминании о предполагаемой недостаче в казне Торгового Союза. Похоже, эта идея позабавила его даже больше, чем Нодбрандт.