— Вы действительно встречались, сэр? — спросил О'Шонесси. — Вы знаете друг друга лично?

— О, да, мистер О'Шонесси, — тихо сказал Ван Дорт. — Мы встречались.

— Согласится ли он снова встретиться с вами, если вы его попросите? — спросила дама Эстель, удивлённо поднимая брови.

— Госпожа губернатор… дама Эстель, я сомневаюсь, чтобы во всём Скоплении нашёлся кто-то ещё, с кем он был бы менее склонен встречаться. По множеству причин. И особенно сейчас, когда его действия на Монтане, похоже, проходят столь хорошо. Уверен, что если я его попрошу о встрече, он увидит в этом ещё одно свидетельство силы своей позиции. И, если быть совершенно честным, на его месте я бы тоже ненавидел себя до глубины души. Видит Бог, наши "переговорщики" дали всей его планете достаточно причин для… нелюбви к нам, скажем так.

— Что я намерена сделать, — сказала временный губернатор, — так это послать вас для переговоров с ним не в качестве вас лично, не в качестве представителя Торгового Союза или даже Конституционного Собрания, а в качестве моего непосредственного представителя. В качестве, если хотите, прямого представителя Звёздного Королевства Мантикора. И я бы хотела, чтобы приглашение было объявлено совершенно открыто, совершенно публично, чтобы он знал, что всем на планете известно, что я отправила вас в качестве своего личного посланника.

— А! Вы считаете его достаточно проницательным психологом, чтобы понимать, что отказ во встрече со мной при таких обстоятельствах подорвёт образ партизана-джентльмена, на создание которого он потратил столько сил?

— Можно сказать и так. Я предпочитаю думать, что он осознает, что должен представляться настолько разумным и рациональным, насколько это только возможно для находящегося вне закона человека, если не хочет проиграть борьбу за общественное мнение так, как это происходило с Нордбрандт на Сплите. Но и ваш вариант тоже подходит. Особенно с учётом того, что он практически достиг предела того, насколько далеко может зайти без значительного кровопролития. Он не может этого не понимать. Так что, если он склонен пойти на какое-то соглашение, то должен испытывать давление от осознания того, что есть черта, которую нельзя перейти, не потеряв возможность заключения каких-либо соглашений. Я считаю, что, с учётом обстоятельств, он, скорее всего, будет готов поговорить практически с кем угодно, прежде чем шагнуть за эту черту.

— Так вы окончательно решили, что Нордбрандт мертва? — спросил Ван Дорт.

— Я бы не была так категорична. Признаю, что продолжающееся снижение активности действий АСК и то, что никто не слышал и намёка на заявление, что она не мертва, серьёзно склоняют меня к такому выводу. Но это не то же самое, что быть уверенной в её смерти. С другой стороны, я должна как-то распределить угрозы по приоритетам, и, пока Корнати остаётся более-менее спокойной, Монтана вынужденно занимает первую строчку списка.

— Могу понять, — сказал он, снова согласно кивая.

— Тогда надеюсь, что вы поймёте вот ещё что, Бернардус, — очень серьёзно произнесла Медуза. — Я обсуждала ситуацию на Корнати, на Монтане и здесь, на Флаксе, со всеми основными политическими лидерами Собрания и доложила результаты этих обсуждений министрам внутренних и иностранных дел. Также я доложила мои собственные наблюдения о балансе сил в Собрании и вырисовывающиеся — в противовес, в некоторых случаях, заявленным — цели различных группировок. В ответ я получила инструкции правительства Её Величества, и, судя по этим инструкциям, я очень боюсь, что терпение правительства не безгранично.