Ван Дорт сидел совершенно неподвижно, пристально вглядываясь в её лицо.

— Александра Тонкович и её союзники, — ровно продолжала баронесса, — играют с огнём и либо не понимают этого, либо не признаются в этом сами себе. Несмотря на ситуацию в собственной системе и в Монтане, Тонкович продолжает держаться за требование по сути гарантировать полную местную автономию всех систем Скопления. Не просто в смысле самоуправления, а в смысле выбора, какие положения Конституции Звёздного Королевства принять в качестве обязующих, а какие отклонить. И, насколько я могу судить, последние будут в большинстве.

— Мои аналитики, — она улыбнулась О'Шонесси, — продолжают заверять меня, что её внешняя бескомпромиссность по большей части является тактическим ходом в переговорах. Может быть они правы. Но что мне, похоже, не удаётся, так это заставить её поверить, что у Её Величества есть некоторые личные стандарты, которым любой проект Конституции должен удовлетворять, чтобы быть приемлемым. Предложения Тонкович даже рядом не лежали. А тот факт, что она может быть намерена в некий неопределённый момент в будущем смягчить свои претензии в надежде достижения выгодного компромиссного решения, к сожалению, по большей части не воспринимается мантикорской публикой и членами парламента. Она не только поляризует дебаты здесь, в Скоплении, она также поляризует их дома, на Мантикоре. А это, Бернардус, есть то, что королеве Елизавете не нужно, когда вовсю идёт война.

— В итоге вот что. Я была проинформирована правительством Её Величества, что если приемлемый проект Конституции не будет принят Собранием в течение следующих пяти стандартных месяцев, то Звёздное Королевство Мантикора отзовёт своё решение удовлетворить просьбу Скопления Талботта о приёме в состав Звёздного Королевства. Если делегаты Собрания не хотят или не могут составить Конституцию, которая пройдёт проверку на приемлемость мантикорским парламентом и предоставит правовые механизмы быстрого и эффективного подавления жестоких преступников вроде Нордбрандт, то Звёздное Королевство ограничится Рысью и предоставит остальную часть Скопления самой себе.

Когда дама Эстель закончила, Ван Дорт побледнел, и над столом повисла тишина. Потом он прочистил горло.

— Не могу винить ваше правительство за подобное отношение, — тихо сказал он. — Однако как гражданина Рембрандта, как того, кто живёт в Скоплении и кто знает, что Пограничная Безопасность с нами сделает, если мы не получим защиты Звёздного Королевства, одна только мысль о том, что вы описываете, приводит меня в ужас. Была ли у вас подобная беседа с Александрой, госпожа губернатор?

— Я не обсуждала это с ней настолько же открыто и откровенно как с вами, — ответила она. — У нас с ней никогда не было такой же степени близости и доверия как с вами, Генри Крицманном и Иоахимом Альквезаром. Что, полагаю, не удивительно, учитывая её политическую платформу. Но я известила её о существовании лимита времени.

— И какова была её реакция?

— Она сделала вид, что принимает предупреждение и заверила меня, что неустанно работает, чтобы разрешить все существующие проблемы так быстро, как это только возможно. На самом деле, полагаю, она считает, что я лгу.

Ван Дорт выглядел потрясённым, и дама Эстель взмахнула рукой.

— Я хочу сказать, Бернардус, что, по-моему, она убедила себя в том, что любые жёсткие временные рамки являются моим собственным изобретением. Уловкой, которую я придумала, чтобы подтолкнуть её к принятию проекта Иоахима. Я могу ошибаться. Надеюсь, так и есть, однако в любом случае она, похоже, упускает из виду тот факт, что лимит времени, о котором я говорю, представляет собой предел того, на что готово пойти правительство.