Ван Дорт вглядывался в суровое лицо своего друга. Наверное, Терехов был более беспощадным человеком, чем он сам — закалённым своей профессией и опытом. Всё равно, пусть даже и так, Ван Дорт знал, что его друг прав. Действия АСК поставили её членов вне закона. Какие бы извращённые оправдания для своих действий они ни придумывали, они использовали людей — мужчин, женщин и детей — как орудия. Как пешки, которыми легко пожертвовать. Как расходный материал хладнокровного, хорошо просчитанного замысла по деморализации и устрашению противника.

И всё же… всё же…

Что-то в душе Бернардуса Ван Дорта не могло не ужасаться. Не могло согласиться с тем, что люди, кто бы они ни были и какие бы преступления ни совершили, могли быть сожжены в подобном аду без того, чтобы какой-то уголок его души не задыхался от криков протеста. И даже если бы он был способен преодолеть своё глубочайшее душевное отвращение, он не хотел этого. Потому что в тот день, когда он сможет сделать такое, он станет совершенно другим человеком.

— Ладно, как бы то ни было, — обстоятельно произнёс он, — для АСК это должно быть сокрушительным ударом. Это втрое больше всех потерь, понесённых ими до настоящего момента, и нанесены они меньше чем за два часа. Подобные потери должны заставить заколебаться даже фанатиков вроде Нордбрандт.

— А потеря тысячи тонн современного оружия должна подорвать их ударную мощь, — заметил Терехов. Однако в его голосе были какие-то странные нотки, и Ван Дорт быстро поднял на него глаза.

Взгляд мантикорца, направленный на висящий на переборке портрет его жены, были отстранен, почти рассеян. Терехов смотрел так почти целую минуту, потирая друг о друга большой, указательный и средний пальцы правой руки медленными округлыми движениями.

— Что такое, Айварс? — наконец задал вопрос Ван Дорт.

— Хм? — Терхов очнулся, его взгляд переместился на лицо Ван Дорта. — Что?

— Я только спросил, над чем вы задумались.

— А, — мантикорец дёрнул правой рукой, словно отбрасывая нечто. — Я думал об их оружии.

— И что с ним?

— Тадсилав уже направил оружейников первого взвода обследовать трофеи. Пока что всё осмотренное оружие было производства Лиги. Некотором образцам стрелкового оружия как минимум двадцать стандартных лет, однако всё оно в прекрасном состоянии. Заменённые части, некоторые из которых намного новее, чем само оружие, на которое они установлены, говорят о том, что оно было капитально отремонтировано до того, как попало в руки Нордбрандт. Однако осмотренное ими тяжелое оружие выглядит более новым, а ещё они нашли современное коммуникационное и разведывательное оборудование, приборы ночного видения, персональную броню, армейскую взрывчатку и детонаторы… — Капитан покачал головой. — Бернардус, в их норе было закопано всё необходимое для экипировки батальона лёгкой пехоты — современной лёгкой пехоты — вместе с подразделениями огневой поддержки.

— Я понимаю, — ответил Ван Дорт.

— Не понимаете. Они закопали всё это в норе. Почему? Если у них было такое оружие, то почему они его не использовали? Они могли пройти через всё, что им могла противопоставить полиция Корнати, как нож через масло. Чёрт, да они могли пройти как нож сквозь масло через всё, что могли выставить Силы Обороны Системы, если только те не применили бы ковровые бомбардировки! Нордбрандт могла в первый же день своего мятежа ворваться в Неманью и захватить в заложники весь парламент, а не взрывать его гражданской взрывчаткой.