|
— Однако мне удалось ознакомиться с запланированным Тереховым графиком операции. Если всё пошло так, как он задумал, то его позаимствованный у солли грузовик добрался до Моники около шестнадцати часов тому назад. Терехов прибудет на место рандеву — которое он назвал "Точка Мидуэй" — ещё примерно через семьдесят два часа и встретится там с грузовиком после где-то недельного ожидания. Можно считать, что через десять дней считая от сегодняшнего. И если после доклада разведчика Терехов решит направиться прямо на Монику, то сможет достичь её ещё через шесть дней или около того. Мы же, со своей стороны, не доберёмся до Моники раньше, чем через двадцать пять суток. Так что, если он будет действовать, то всё, что бы он ни совершил, закончится, каким бы ни был исход, как минимум за стандартную неделю до того, как мы сможем добраться до места событий.
— Не могу поверить, что он действительно настолько сошел с ума, чтобы выкинуть нечто подобное, мэм, — покачивая головой, заметил Гонт. — Он должен знать, что мы идём на помощь — этот охотник за славой не оставил нам иного выхода! Конечно же, он не уйдёт, не подождав лишнюю неделю, раз уж это будет означать разницу между атакой в одиночку и атакой с поддержкой. Саундерс бросила на своего старпома пренебрежительный взгляд. Гонт был старательным старпомом, человеком, который делал всё идеально точно и развил в себе почти мистическую способность предугадывать пожелания своего капитана. Однако он также был придирой в мелочах и слишком уж стремился делать всё по уставу. В нем были заметны какие-то… узость и отвращение к риску. Он недолюбливал "охотников за славой". И кличку эту Гонт лепил на взгляд Виктории Саундерс слишком легко, так что та задавалась вопросом, действительно ли он обладает сочетанием гибкости и моральной стойкости, необходимым для того, чтобы носить белый берет командира корабля. Особенно в такой войне, которая шла сейчас. Его последнее замечание только что сняло вопрос. Саундерс испытывала ощущение вины, понимая, что её старпому выше уже не подняться. Именно это происходит, когда командир завершает оценку офицера роковыми словами: "Не рекомендуется для самостоятельного командования". — Наверное, вы правы, — произнесла она, смотря на человека, с карьерой которого только что решила покончить. Конечно же, прав он не был. Однако не было никакого смысла объяснять это офицеру, достигшему такого высокого ранга и всё ещё не понимающему.
— Всё в порядке, сэр, это "Копенгаген", — доложила Наоми Каплан. — Спасибо, канонир, — невозмутимо отозвался Терехов, и Хелен покосилась на Пауло. Оба гардемарина стояли рядом с капитан-лейтенантом Райтом, просматривавшим на одном из вспомогательных мониторов их решения последней серии задач по астрографии. Пауло ответил на её взгляд не более чем лёгким поднятием точёной брови. Это было едва заметное движение, но для Хелен оно было столь же ясно, как если бы было воплем. Она более или менее разобралась со своими чувствами к Пауло, хотя не была уверена, сделал ли он то же самое со своими чувствами к ней. Но это не имело значения. Neue-Stil Handgemenge, помимо всего прочего, учил терпению, и Хелен была готова ждать. В конце концов она его заполучит. Пусть даже ей придётся воспользоваться тем же самым Neue-Stil для того, чтобы прибрать его к рукам. Хелен отодвинула эту мысль прочь — точнее, приберегла её для обдумывания попозже — и ответила поднятию брови коротким кивком. Они думали одинаково. Капитан не мог быть настолько спокоен, как можно было подумать по его голосу. Эскадра (так её теперь называли все… кроме капитана) дрейфовала в абсолютном мраке межзвёздного пространства, более чем в шести световых годах от ближайшей звезды. |
